Онлайн книга Наследники Скорби (СИ)

Сбавить цену? А жить на что? И в тот миг, когда воевода лихорадочно собирал разбежавшиеся мысли, со своей лавки поднялся Клесх.

Его не сразу заметили, ибо ратоборец был не только моложе всех креффов, но еще и сидел ниже всех от управителя, однако спокойный ровный голос отвлек внимание старосты с бронзовой гривной на шее.

— Как звать тебя, уважаемый?

Посадник обернулся, окинул Клесха быстрым взглядом внимательных глаз и ответил:

— Кресом. Из Росстаней я.

— Я был в Росстанях лет пять назад, у тебя тогда родилась внучка.

При упоминании о ребенке жесткое лицо мужчины разгладилось, а во взгляде колючих глаз появилась теплота.

— Да. Пять годков сравнялось.

— Дело ваше мы рассудим, Крес, по всей правде. Я ездил в вашу сторону за выучами этой весной. Видел по пути разоренную деревню. Того мы больше не допустим.

Корислав неуверенно кашлянул и как можно учтивее сказал:

— Ты прости, обережник, да только пояса воеводского на тебе я не вижу. Отчего ты за Главу слово взял и говоришь, будто он тебя отрядил?

Нэд спросил:

— А ты, Корислав, требу разобрать приехал? Или на пояс поглядеть?

Смотритель шагнул вперед.

"Коротким отрывистым движением старший крефф расстегнул пряжку, снял с себя знак власти и перекинул Клесху через плечо, насмешливо обращаясь к посаднику:

— Так тебе его лучше слышно будет?

В горнице повисла тишина. Так тихо сделалось, что ветер донес крики выучей, скачущих по ратному двору и стучащих учебным оружием.

— Так лучше, — кивнул с достоинством Корислав, который путем и не понял, что произошло у него на глазах.

Клесху пояс показался горячим, многопудовым и каким-то негнущимся. Мерещилось — ноги вот-вот подломятся под неслыханной тяжестью.

— Цитадель может вовсе не брать с вас денег за оберегание, — тем временем сказал ратоборец, надеясь, что со стороны не видно, как он покачнулся, ощутив плечом многопудовую ношу.

— Как так? — удивился Крес, чуя подвох.

— Если вы согласитесь, Цитадель перестанет взимать серебро за работу Осененных. И защиту получат все, даже последние бедняки. Обережной чертой обнесем каждое поселение, каждую весь, каждую заимку. Но за то каждую зиму по санному пути будут приходить в Цитадель обозы с оброком.