Онлайн книга Необузданные Желания

Хотя, зная ее, можно было предположить, что она, вероятно, проделывала все свои нелепые наклоны и растяжки прямо перед окнами спальни, чтобы их видел весь Бостон.

— Какой она тебе показалась?

— Что ты имеешь в виду, босс?

— Я имею в виду, казалась ли она счастливой? Грустной? Какое у нее было настроение?

Я слышу в его голосе заминку, как будто он пожимает плечами.

— Как обычно. Чудо-женщина знакомится с Люси Рикардо.

— Люси Рикардо?

— Чокнутая жена из того старого черно-белого ситкома по телевизору «Я люблю, Люси».

Я не расскажу Слоан, что он это сказал. Она восприняла бы это как огромный комплимент и сделала бы Кирана своим верным помощником.

Я забыл. Она уже это сделала.

— Вернусь через несколько часов. Нужно уладить кое-какие дела перед переездом.

— Принято. В новой берлоге все готово. Ничего, если я съем этот кекс, который испекла мне малышка? Я подумал, что сначала мне лучше посоветоваться с вами.

— Она испекла тебе кексы?

— Ага. Для меня и Паука. Понятия не имею, что в них, но они ужасно зеленые и бугристые.

Если бы я знал, что Слоан пойдет прямиком на кухню и начнет готовить то дерьмо, которое ест, когда я оставил дверь спальни незапертой сегодня утром, я бы вместо этого запер ее в спальне на два засова.

— Звучит очень мужественно.

— Похоже, что так оно и есть. Но она сказала, что в нем много грубых волокон и мне это пойдет на пользу, так что я чувствую, что должен попробовать.

Грубые волокна. Боже. Улыбаясь, я говорю:

— Да, ты можешь их попробовать.

Я вешаю трубку, спускаюсь на лифте на два этажа вниз и сажусь в «эскалейд», который припаркован рядом с задним выходом из гаража. Я еду через весь город к Старой Северной церкви, месту, где фонари, развешанные на колокольне, оповестили бостонских патриотов о том, что британцы прибывают морем в начале Американской революции. Я паркуюсь на стоянке и захожу внутрь через маленькую дверь в боковой часовне, затем иду по нефу, минуя ряд за рядом пустых скамей, пока не добираюсь до исповедальни.

Я открываю дверь и сажусь на узкую скамью, закрывая за собой дверь."

"— Благослови меня, отче, ибо я согрешил. Прошло очень много времени с момента моей последней исповеди.

Из-за резной деревянной перегородки слева от меня доносится раздраженный вздох.

— Ради всего святого, парень. Тебе не обязательно высмеивать святое причастие.