Онлайн книга Ошибка леди Эвелин

Вы живете в Бронене, я даю вам ежемесячную сумму на расходы, оговоренную в контракте, можете распоряжаться ею так, как посчитаете нужным. Разрешаю даже нанять приходящих слуг. Но чтобы после семи вечера никого из посторонних в доме не было. Вам понятно?

В черной глубине заалели злые угли.

Словно завороженная, молча кивнула.

– Есть еще одно условие. Никогда, ни при каких обстоятельствах, не входите в мой кабинет. Ясно?

Беспокойный красный огонь в зрачках разгорелся ярче.

Я смотрела в них и не могла оторваться.

– Понятно, Эвелин? – повторил маг, и я снова молча кивнула.

Говорить не рискнула, опасаясь выдать то, что творится в душе.

– Значит, договорились, – подвел итог разговора Каллеман. – Идите к себе, миледи.

Он устало прикрыл глаза, разрывая ту незримую нить, что тянулась между нами, и я, опомнившись, поднялась, забрала поднос с наполовину опустевшей тарелкой и вышла из столовой.

Глава 8

Следующее утро выдалось ненастным. Свинцовые тучи низко висели над городом, цеплялись за башни Бронена, насуплено хмурились, грозя пролиться дождливыми слезами, и лишь узкая синяя полоска на востоке напоминала о вчерашнем солнечном деньке. Что ж, в Дартштейне, как и в Кроненгауде, большую часть года было пасмурно и сыро, а зонты и непромокаемые плащи были такой же неотъемлемой частью жизни, как ранняя зима и короткое нежаркое лето.

Я спустилась вниз рано, почти в шесть, но Каллемана уже не застала. Марта сказала, что маг редко остается в замке до утра.

– Милорд в Бронене нечасто бывает, миледи, – пояснила служанка. – Хорошо, если раз в месяц появится. Как родители его померли, так и забыл сюда дорогу, хотя и до того не частил, с отцом он не ладил, в каждый приезд ругались.

– А почему лорд Каллеман с отцом не ладил?

– Так ведь тот на старости лет любовницу завел, хотя всю жизнь на жену надышаться не мог. А тут как подменили, стоило в Бронен переехать – милорд сюда родителей перевез, думал, им тут лучше будет, – так и началось… Всюду с этой своей вертихвосткой разъезжал, никого не стыдился. А леди Сильвия страдала. Любила его очень, терпела, бедняжка, и мучилась.