Онлайн книга Обманутая жена дракона или заброшенная усадьба попаданки

Проговариваю вслух, выбрасывая из головы ненужное беспокойство.

- Ничего с ней не случилось. А вернётся - устрою разнос. И плевать, что я сам отправил её в Змеиную Пасть, пока я здесь - чтоб никакого самодурства!

Проходит ещё два часа, и небо заволакивает тучами. Зик и Крис ещё не вернулись, и я сам иду к старосте.

- Они... ещё не прибыли, милорд, - вздыхает и мнётся мужик. Неловко ему разговаривать с власть имущим. Поглядывает на небо и, пораскинув мозгами, добавляет, - Митри телегу привёз, ваши парни уже разобрали.

Прибью.

Но сначала заставлю вручную огороды перепахать.

- С ними сам разберусь, - хмуро цежу сквозь зубы. - Супругу мою не видели?

Староста мотает головой, а вот его жена, выбежавшая погреть уши, любезно подсказывает:

- Так уехала с вашими. Митри сказал, из-за неё и задержались.

Глава 44

Ярость клокочет, выплёскиваясь наружу, будто раскалённая лава, сжигающая всё на своём пути.

Да как она посмела?

В этом вся Виктория!

Лживая и насквозь прогнившая, для которой такая мелочь - нарушить мой запрет.

- Может, скоро будут? - робко интересуется староста. Прикладывает натруженную ладонь козырьком ко лбу и всматривается в даль.

Зря.

Никого там нет.

- Милорд, - подаёт голос его нахальная жена, - может отправить кого-нибудь на быстрой лошадке к ним навстречу? У вас вон какие кони! Выносливые, породистые.

- Сам разберусь.

Возвращаюсь в усадьбу и лишь у калитки даю волю гневу, рвущемуся наружу.

- Проклятая женщина! - рычу я, ударяя кулаком по свежевыструганным доскам. Боль пронзает руку, но я её почти не замечаю. Зато в заборе теперь красуется дыра, размером с мой кулак.

Вдалеке яркими вспышками сверкают молнии, и глухие раскаты грома уже доносятся до моих ушей.

В сердце зарождается тревога, а разум отчаянно противится ей, считая слабостью, недостойной моей жены.

Но что, если гроза застанет её в пути?

Я стискиваю зубы, пытаясь подавить это непрошеное беспокойство.

Какое мне дело?

Виктория - предательница. Втиралась в доверие, улыбалась и соглашалась во всём, каждую ночь ложилась со мной в одну постель, лишь бы подобраться к самому ценному, что у меня есть.

Пускай теперь страдает от последствий своего неповиновения.

Закрываю глаза и тру переносицу средними пальцами . Разум подбрасывает тревожные картины, как ураганный порыв треплет её волосы, а дождь с садистским наслаждением хлещет по обеспокоенному лицу.