Онлайн книга Училка и мажор

—Ты совсем уже с ума сошел? Это не так! И вообще… Мне скоро по улице нельзя будет идти, потому что на меня смотрят? А еще, представь себе, кто-то наверняка обо мне думает! И может не совсем лицеприятно!

Ну вот зачем ты разжигаешь костер, подбрасывая в него дровишек на ветру?

—Да, я бы с особым удовольствием сломал бы им всем хребет, — сипло отвечаю, ярко представляя себе эту картину.

—В этом и проблема, Рустам! Нельзя просто бросаться на людей за то, что они рядом со мной! Пойми ты это. Я себе ничего с ними не позволяю, мы просто сидели и общались…Господи, да что я тут распинаюсь, ты ведь все равно упертый осел и будешь думать так, как удобно тебе.

—Чудно! Только дружбы между мужиком и бабой не существует!

—Рустам, услышь меня! Это больше, чем друзья, это моя семья! Моя семья! Уясни это, пожалуйста, и прекрати меня обижать таким поведением.

—Он первый начал.

—Вы оба были хороши, с ним я тоже поговорила уже, — отворачиваясь, Вася опускает плечи и склоняет голову над мойкой.

Тихо подхожу со спины, опускаю ладони на подрагивающие плечи и выдыхаю надсадно. Друг или нет, я просто не могу никого видеть рядом с ней. Мне кажется, что она поймет, каким мудаком я могу быть и сбежит, вот только я теперь никуда ее не отпущу, ни за какие ковришки.

—Прости меня, пожалуйста.

Сам не верю, что говорю это, потому что слова о прощении всегда давались мне нелегко, и я редко когда просил его, зачастую убиваясь до последнего о бетонную плиту уверенности в своей правоте.

—Что я могу сделать, если мне крышак сносит рядом с тобой? Смотрю и понимаю, что теряю себя, если не прикоснусь, а как увижу, что кто-то просто смотрит на тебя, так и шоры опускаются на глаза, хочется всем глаза выколоть. Ты же у меня такая красивая и только моя.

—Я не даю поводов, одеваюсь скромно.

—Да на тебя будут смотреть, даже если ты в мешке будешь, малыш. Ты же просто крышесносная.

Пока сыплю комплиментами, теснее прижимаюсь сзади.

Она вся словно кукольная. Берешь в руки и боишься, что раздавишь. В затылок моментально ударяет, и я полностью погружаюсь в пучину порока, связанного исключительно с моей малышкой. Она только моя, и никак иначе.