Онлайн книга Одержимость Малиновского

* * *Ваня позвонил и предупредил, что задержится на два часа — у него серьёзный разговор с Владом. Попросил найти Александра— ему нужна моя поддержка. Вкратце описал ситуацию, которая меня шокировала. Мои мальчики ударили друг друга. Это что же такого могло произойти, чтобы они такое выкинули?

Отследила местоположение Александра по сигналу его телефона — он находился в беседке на берегу озера. Да, там мы много времени с ним проводили вместе, Сашка меня успокаивал, когда я лила горючие слёзы по Ивану.

Прихожу на место, а он на мостике сидит и кидает в озеро камешки.

— Саш… — подхожу к нему, присаживаясь рядом.

— Привет, сестрёнка, — улыбнулся он, ласково смотря на меня.

— Ты как? — прикасаюсь к его руке.

Он нахмурился и, тяжко вздохнув, произнёс:

— Хреново сестрёнка, я брата ударил… Я даже не понял, как это вышло. Ты мне веришь? Я не хотел, правда. Действовал чисто на автомате. А когда осознал, что натворил, было уже поздно.

— То, что ударил — плохо, конечно. Влад, кстати, тоже переживает.

— Он переживает по другому поводу. Я для него мерзость. Смотря на меня, он видит то, что ненавидит всем своим существом. И я его понимаю, даже не осуждаю. За эти дни я многое переосмыслил, увидел то, чего раньше не замечал. — Сашка покачал головой и чуть слышно произнёс: — А вдруг он прав, и я — зло?

Господи, сколько боли и отчаяния в этих словах!

— Саш… — сжимаю пальцами его руку, он поворачивает ко мне лицо, — ты не можешь быть злом, я в это не верю.

— Это не аргумент. Я не боюсь смерти, а убили бы вас, мне было бы хреново. Так что я действовал чисто из корыстных побуждений."

"Вот же… никогда не позволяет себя хватить. Не считает свои добрые поступки чем-то особенным, и так должно и быть. Возможно, он прав: когда делаешь добро, то ожидать хвалебные оды в свою честь как-то некрасиво.

— А Инессу за что приговорил?

— Три дня назад я с ней встречался и снял внушение, думал, что одумалась. Но ты же знаешь, я ещё тот перестраховщик. Короче, сделал ей другое… — он вновь замолчал, смотря на гладь воды. — Она хотела навредить не только вам, и вспомнила то, чего не следовало. Но стереть её память я не мог, вернее, не имел на это права.