Онлайн книга Перезагрузка

Лысый кинул на проход между столиками подозрительный взгляд, заговорил ещё тише:

– Вы правы, повыбивали на войне добрых украинских хлопцев, остальные же в бегах, хоть зови для восполнения упадка деторождаемости беженцев с Ближнего Востока, Ирака, Сирии и Ливии. Просто они пока в подполье. Президент – мразь! Председатель Совбеза – мразь! Начальник СБУ – мразь! Спикер Рады – мразь! Министр обороны – сволочь!

– А министр МВД?

– Обыкновенный наёмник, переметнувшийся из стана конкурентов в партию президента. Хотя и с большими амбициями.

– Хорошо, мы подумаем. От вас тоже многое зависит. К примеру, вы не сможете устроить контакт с вашим боссом?

– С Турчановым? Смогу, конечно, если… – Лысый задумался, вертя в руках чашку с остывшим кофе. – Что вы хотите от него? Он очень подозрительный человек, религиозный, никого к себе не подпускает.

– Вас же подпускает?

– Я старожил Совета нацбезопасности. Хорошо, я постараюсь договориться и позвоню.

– В таком случае разрешите откланяться, господин Сливняк. Жду вашего звонка. – Дива встала.

Лысый тяжело поднялся следом, перешёл на украинский:

– Вас проводити?

– Спасибi, не треба, Костянтин Львович, – ответила женщина, снимая с вешалки у столика свой плащик.

Лысый сел обратно, даже не подумав ей помочь.

Дива вышла.

Лысый допил кофе, поглядывая на дверь, вытер усы, достал лопатник мобильного.

– Петро Дмитрович, треба зустрiтися… добре, буду. – Сливняк набрал другой номер: – Серж, пiдiжджай.

Посидев ещё пару минут, он расплатился с официанткой за кофе и тоже покинул кафе.

Следом двинулся и Матвей, набирая номер Дивы.

– Куда идти?

– В квартале отсюда, за больницей, стоит серый «Ауди-Q7», – отозвалась она, – я в нём.

Матвей прошёлся по улице, присматриваясь к прохожим, нашёл «Ауди», забрался в салон, поздоровался с водителем.

– Рада тебя видеть! – объявила сидевшая на заднем сиденье женщина, коснувшись его руки. – Как добрались?

– Нормально, без приключений. А ты?

– Я летела через Германию, тоже без эксцессов, хотя аэропорты и там, и в Киеве действительно контролируются, как тюрьма. Что скажешь об этом аборигене?

– Он неискренний… сам себе на уме. Мне не понравился ни его тон, ни фальшивые оценки правительства, несмотря на их истинность, ни обещание помочь. Он тёмный.