Онлайн книга Перезагрузка

UnUn существует тысячи лет, информация о его деятельности в форме легенд о масонских ложах то и дело просачивается в СМИ и гуляет по Интернету, и что? Что изменилось? Дьявол специально распускает о себе полуправдивые слухи, создав колоссальный слой мифов и легенд, в которые никто не верит. Но он есть!

На лбу президента выступила испарина. Он выпил ещё полстакана воды. Ему действительно было нехорошо, но думал он не о себе.

– Я большой негодяй, – пробормотал он.

Артур непонимающе посмотрел на него.

– И, может быть, дьявол, а не Бог послал меня на эту дорогу, – продолжил Игорь Владиславович твёрже, – но я пойду по ней до конца.

– Я вас не совсем…

– Читайте О’Генри, Артур Владиленович, – усмехнулся президент. – В его новеллах много поучительного. Эта фраза оттуда. Я дам распоряжение подчинить спецгруппы «Блиц» и «Штык» «чистильщикам». Но вы будете докладывать мне о происходящем в «Стопкриме» ежедневно.

Артур почтительно склонил голову.

Глава 5

Дива

Он уходил во тьму, высокий, статный, ощутимо сильный, седой, с широко развёрнутыми плечами, и белый плащ развевался за его спиной, как крылья невиданной птицы, оставляя за собой тающий шлейф искр.

Бездна разверзлась перед ним, в ней сверкнули чьи-то узкие красные глаза, грохот прилетел из немыслимых глубин…

Матвей проснулся с неистово колотящимся сердцем, дыша, как после стремительного смертельно опасного бега.

Этот сон посещал его уже второй раз, но Матвей так и не смог понять, кто уходил во тьму, исполненный величия и силы.

Сначала показалось, что это Тарас Горшин, бывший декарх Внутреннего Круга, помощник инфарха в сфере безопасности; только у него были коротко стриженные седые волосы. Потом пришла мысль, что это сам инфарх – Матвей Соболев, уходящий сражаться с Монархом Тьмы, и чем больше деталей фигуры разворачивала память, тем реальней казалось это предположение.

Где ты, тёзка, чьим именем назвал сына Василий Никифорович Балуев? Почему и куда ушёл? Почему даже твоя дочь не знает, где ты обитаешь?

Матвей встал, всунул ноги в тапочки, прогулялся на кухню, по пути глянув на часы: половина четвёртого, глубокая ночь, – напился брусничного морса и лёг снова.

Мысли свернули к Диве.