Онлайн книга Пляска в степи

Что-то особенно было в том, что исходило это обращение именно от Зимы Ингваровны. — Я ни трону ни Фриду, ни Бёдвара. Могу кровью своей поклясться.

— Не нужно, — против воли Звенислава поежилась.

Из уст знахарки слова о клятве на крови воспринимались особенно пугающе.

— Тогда скажи, зачем ты пришла? — в третий раз спросила она, понимая, что незваная гостья всячески избегала прямого ответа.

— Придет время, когда тебе понадобится моя помощь, — все также туманно ответила знахарка. Ее глаза-льдинки не выражали, но смотрела она прямо на живот княгини, прикрытый поневой, рубахой да длинной свитой.

Звениславе сделалось страшно. Помыслила, может мерещится ей всякое уже? Тревожится она непрестанно, о муже да о дитя, которое носит под сердцем. Вот и мыслил, что всякий встречный уже проведал, что она в тягости, да глядит токмо на ее чрево.

— Я сказала, что не выплатила сестре все долги. Остался еще один. Поэтому я здесь, — знахарка вновь завела запутанные речи. — Прошу, государыня, дозволь мне остаться. Я хочу подсобить.

Звенислава хотела сказать: нам не нужно, чтобы ты подсобляла. Но вместо этого из ее рта будто само вылетело.

— Оставайся, Зима Ингваровна. Обманешь — прогоню.

Княжий отрок VIII

Довольно скоро Горазд уразумел, что не напрасно старики ворчали, обсуждая замысел князя отправить в поход, не дожидаясь весны. Да и не токмо старики. Воевода Крут хмурился и кряхтел, пока обходил повозки с запасами, которые предстояло тянуть на себе низким, крепким лошадям. Сотник Стемид ему вторил: ударял носком кожаного сапога по высоким колесам, пробовал на крепость деревянные оглобли.

Не зря по зиме не ходили в походы.

Но светлые Боги были все же к ним добры, потому что уберегли от дорожной распутицы и лютых морозов. Стало быть, услышали княжью просьбу, уважили. Не напрасно князь и свою кровь на жертвенный алтарь пролил, а ведь редко такое случалось: нынче вот и по осени еще, когда дружина вернулась на Ладогу из далекого южного терема Некраса Володимировича.

Но даже хоть и благоволила им погода, и не было лютого ненастья, все одно, лошади, повозки и люди разбили скованную морозцем дорогу до вязкой, липкой грязи, что тяжелой кучей оседала на сапогах да деревянных колесах.

Смирные лошадки упрямились, увязали копытами в мокрой земле, и приходилось их подгонять. Кое-где под слоем снега скрывались тяжеленные камни, и коли наезжала на них повозка, то на день пути отставала она от всего отряда, пока рукастые молодцы чинили треснувшие перекладины.