Онлайн книга Плоть и кровь

Прямые плечи, грациозная, грузная осанка. Он стоял так, точно карманы его были набиты камнями.

— Пошли, — сказал он. — Вытащим эту дурацкую колымагу.

Навалившись на передние крылья, они, как и предсказывал Бикс, сумели вытолкать машину из канавы. Он сел за руль, включил, хоть и не с первой попытки, двигатель. Повреждений не было. Вернулось да так и осталось с ними спокойствие. Что-то закончилось, по крайней мере на эту ночь. Повреждений не было. Ларри сел впереди, Билли и Дина сзади. Бикс вывел «форд» обратно на дорогу.

— Ну и ночка, — сказал Билли.

— Улет, — согласился Ларри. Бикс и Дина промолчали. Билли почувствовал, что еще не готов к нигде.

— Надо бы подновить мою боевую раскраску, — сказал он и, протянув руку, коснулся крови на щеке Бикса. Тот отбил его руку костяшками кулака. Удар зацепил подбородок Билли, заставив его резко откинуть голову назад. Машина вильнула к другому краю дороги.

— Бикс, — удивилась Дина, — что на тебя нашло?

— Не трогайте меня, — ответил Бикс. — Я не хочу, чтобы меня трогали.

— Ты как, Билли? — спросила она.

Ее колено прижалось к его. Билли колено оттолкнул.

— Прекрасно, — ответил он. — Не лезь ко мне.

Спокойствие стало окончательным, но, пока в нем, в Билли, пульсирует боль, он еще пребывает хоть где-то. Играло радио. Билли, держась ладонью за подбородок, выставил ноги в окно машины. Сердце его колотилось от любви столь страшной, что предобморочно кружилась голова. Машина неслась по дороге, Билли смотрел на пролетавшие мимо ветви деревьев. И чувствовал, как в кожу его въедаются духи Дины.

Когда он вернулся домой, сверху просачивался на лестницу слабый, нерешительный свет. Он старался передвигаться как можно тише, однако башмаки его для того и созданы были, чтобы производить побольше шуму.

— Билли? — приплыл сверху вместе со светом голос матери.

Он замер на площадке лестницы, втянул сквозь зубы воздух.

— Да, ма."

"«Пропусти меня в мою комнату. Все, чего я хочу, все, в чем нуждаюсь, — это темнота и покой». Он поднялся по лестнице и уже прошел половину коридора, когда из своей комнаты выступила и остановила его полной заботы улыбкой мать, казавшаяся в ее розовом халате пухленькой и словно светящейся.