Онлайн книга Реанимация судьбы

Я… хотел спросить… – неожиданно для себя выпалил Авдеев и даже испугался – теперь придется спрашивать, почему она все-таки решила доверить своих пациентов именно ему, и выглядеть школяром, чего Игорь не любил и страшно боялся показаться смешным, глупым или – не дай бог – нелепым.

– Матвей, ты нас не оставишь на несколько минут? – попросила Аделина мужа.

Тот рассмеялся:

– Я не учел прыти твоих сотрудников. Надеялся, что хотя бы неделю тебя не побеспокоят.

– Я прошу прощения… – начал Авдеев.

Матвей только махнул рукой.

– Не стоит. Она все равно здесь неделю не вылежит. Пойду посмотрю контрольные пока. Общайтесь, – и вышел из палаты.

– Садитесь, – указав на табуретку, пригласила Аделина. – Я вас слушаю, Игорь Александрович.

Присев рядом с кроватью, Игорь пару минут молчал, чувствуя, как Драгун разглядывает его почти в упор, прожигая взглядом насквозь.

– Я хотел спросить… – подняв наконец глаза, произнес Игорь и осекся – перед ним сидела мать.

От неожиданности Авдеев задрожал и зажмурился, но, когда открыл глаза, видение не исчезло – мать сидела на больничной койке в аккуратном персиковом халатике и белой рубашке, волосы гладко причесаны, в руках очки.

– О чем ты хотел меня спросить? – строгим голосом спросила она.

– Мама… – проговорил Авдеев, и вдруг лицо матери изменилось и приняло совсем другой вид – перед ним снова оказалась Аделина.

Игорь вскочил и, не помня себя, выбежал из палаты.

Очнулся он только у машины, даже не помнил, как спустился с этажа, как вышел, как добрался до стоянки.

Дома Игорь распахнул все форточки, как будто старался выветрить неприятное ощущение. Заболела голова – в висках стучали молотки, глаза резало, словно засыпанные песком. В аптечке нашлись какие-то таблетки, Игорь выпил и лег в спальне, прислушиваясь к шелесту шин за окном.

АделинаВыходные я провела в больнице, от чего пришла в полное уныние. Правда, Матвей от меня не отходил, исключая разве что утро субботы – у него были занятия со студентами. Но сразу после он вернулся и провел со мной остаток дня, ночь и все воскресенье до самого вечера, пока я насильно не заставила его поехать ночевать домой.