Онлайн книга Рогатый папа

Ну что опять случилось?! Ведь еще когда он отвозил ее сюда, она чуть ли не сама вешалась на шею, обнимала, ластилась, совершенно не стесняясь показывать их отношения.

– Хорошо. Я подожду, – Герман растянул губы в улыбке, прекрасно осознавая, насколько она искусственно выглядит.

Балетные кидали обеспокоенные взгляды то на него, то на Ирину. Но самым обеспокоенным выглядел балетмейстер.

– Эльтова, иди уже, – сквозь зубы проговорил он.

– Может быть, начнем репетицию? – вместо этого спросила Ирина. – Уверена, Герман Игнатьевич в состоянии подождать… снаружи театра.

По сцене пронеслось дружное «Ох!», но шептаться никто не посмел.

Нагицкий прислонился к стене, мрачно предвкушая шоу.

– Я останусь здесь, – отрезал он. – Начинайте, Владимир. Что у вас сегодня по программе?

Хочет упрямиться – пожалуйста. Он все равно планировал восстановить силы.

Балетмейстер совсем не спешил начинать. Лицо его пошло красными пятнами, на лбу вздулась вена. В два шага дойдя до Ирины, он наклонился к ней и шепнул прямо в ухо:"

"– Эльтова, ты что творишь? Если щас же не пойдешь с Нагицким, я тебя лично через всю сцену за волосы выволоку, – если бы не идеальный слух фавна, то Герман ни за что на свете не услышал бы этого.

Пожалуй, стоило объяснить Владимиру недопустимость подобного общения с его женщиной, и Герман решил обязательно это сделать… но позже. Сейчас не время и не место.

Тем более что Ирина уже пошла к кулисам.

Прошла мимо, даже не притормозив. Герман кивнул балетмейстеру и пошел за своей балериной. Ирина же забежала в раздевалку и с громким стуком захлопнула за собой дверь.

«Мы, конечно, в театре, но с театральностью явный перебор. Что за детский сад?»

Когда он вошел за девушкой, она сидела на скамейке, торопливо развязывая ленты на пуантах.

– Взрослые люди проговаривают проблемы и решают их. Что случилось? – он старался, чтобы это звучало спокойно и рассудительно, но вышло как нравоучение.

– Взрослые люди не лезут в чужую жизнь и чужие проблемы, – пуанты полетели в большую спортивную сумку. – Выйди, мне надо переодеться.

– Чужую жизнь? Ты мать моих детей, так что чужой для меня быть не можешь!

Больше всего бесило, что он понятия не имел, что сделал не так.