Онлайн книга Рождественский поцелуй

Очевидно, что то в статьях о нем заставило ее думать, будто за деньги он готов не только расследовать преступления, и теперь Даффин начал жалеть о том, что вообще согласился разговаривать с тем репортером.

Он вернулся за стол и открыл блокнот. Ему необходимо сделать все возможное, чтобы стереть из памяти злополучную встречу с Реджиной. «И вы не хотите хотя бы подумать?» – спросила она. Если он не проявит осторожности, то сделает именно это – начнет обдумывать ее предложение, а ему нужно вернуться к делу. Генри Викери не отправится за решетку самостоятельно, и Даффин скорее умрет, чем позволит негодяю выйти сухим из воды после того, как он избил того несчастного мальчика.

Глава 5

Экипаж герцога Колчестера катил по улицам Лондона в сторону Мейфэра. Женевьева сгорала от любопытства, желая узнать, что ее госпожа делала на Боу стрит, однако у нее хватило благоразумия не задавать вопросов, а Реджина не собиралась ничего рассказывать. Она то и дело открывала и закрывала свою сумочку, не в силах вспомнить, что намеревалась в ней найти, и никак не могла избавиться от стоявшего перед глазами образа Даффина, устремившего на нее завораживающий взгляд и произносившего: «Предложение очень соблазнительное, но я принял решение».

Соблазнительное? Он действительно так считал или произнес эти слова лишь из желания проявить вежливость? Вежливость по отношению к женщине, нанесшей ему оскорбление, предложив деньги за ночь в ее постели. Реальные деньги. Монеты. Банкноты. Он был прав, когда сказал, что она обращается с ним как с проституткой.

"Мисс Хевершем не могла осуждать Даффина за отказ, потому что повела себя как настоящая идиотка. Какая грандиозная глупость – выставить себя в крайне невыгодном свете перед мужчиной, которого она так отчаянно пыталась затащить в постель! Реджина не только потерпела фиаско в попытке соблазнить Даффина Оуклифа, но и умудрилась оскорбить его, а может, даже и разозлить. Теперь ей предстояло решить, как избегать встреч с ним на протяжении всей оставшейся жизни.

Чета Гримальди ожидала ребенка, который должен был появиться на свет весной, и в одном из своих писем Николь упомянула о том, что была бы очень рада обществу Реджины, если та согласится на время покинуть загородное поместье.