Онлайн книга Счастье любит тишину

Тем временем Рита все чаще высказывала свое недовольство их отношениями:"

"– Я тебе не проститутка какая, что ты ко мне только спать приходишь, а после сматываешься, даже на ночь не остаешься! Переезжать ко мне отказываешься, выводить меня куда-нибудь не хочешь! На фига мне такой мужик? Меня надо показывать в обществе, водить на выставки и ВИП-мероприятия серьезные, в кино и театры. И пора бы уже, Костромин, вывезти меня за границу, лето в разгаре. Я женщина дорогая, Юра, уникальная, если ты еще не понял, требующая к себе особого внимания и заботы.

И вот тогда его накрыло откровением.

На самом деле не ест он с ней! Сколько раз Ритуля заказывала ужин из ресторана, чтобы они вместе поужинали, когда он поздно приходил к ней с работы, и столько же раз Юра сидел вместе с ней за столом, подливал ей вина, мучился поддержанием какой-то беседы и практически ничего не ел, а делал вид.

А еще он никогда с ней не целовался! Впрочем, это было несложно. Странно, но отчего-то Ритуля не любила поцелуев, никогда не проявляла инициативу такого рода и как-то призналась, что ее раздражает, когда мужики первым делом лезут целоваться, и вообще она этого не любит. Вот так и получилось, что Юрий ни разу не поцеловал ее в губы! Ни разу! И осознание этого факта так же стало для него открытием, как и еще одно, догнавшее следом, – он всегда предохранялся, когда был с Ритой.

Всегда!

Вернее, Юрий не мог бы сказать, что это делает именно он, поскольку совершенно не отдавал отчета в этих своих действиях, подсознание, что ли, работало, но каждый раз перед моментом близости, находясь уже в полном неадеквате, он умудрялся каким-то невероятным образом надеть контрацептив. У него теперь везде хранились презервативы: в машине в бардачке и в пепельнице, в брюках, в пиджаках, в портмоне – везде!

Перед тем как отправиться к Рите, Костромин убирал в сейф паспорт, документы и все ключи, кроме тех, что от съемной квартиры, с собой же брал только права и документы на машину.

Почему? Зачем он так делал?

Костромин не знал, но эти его неосознанные действия давали ему еще одну слабую надежду, что кто-то или что-то в той самой высшей инстанции все же не махнул на него рукой безнадежно, посчитав совершенно пропащим, а хоть немного, но оберегают его, не давая совсем уж пропасть и сгинуть.