Онлайн книга Счастье любит тишину

Он отпустил ручки сумки, она шлепнулась большой лягушкой на пол возле его ноги, прижал Варю к себе одной рукой, уткнулся лицом ей в волосы и прошептал:

– Я стараюсь, Варюх, стараюсь изо всех сил. – И попросил еще раз, совсем тихо, от самого больного своего сердца: – Прости…

Вдохнул глубоко, выдохнул, резко отпустил жену, поднял с пола сумку и ушел, не оборачиваясь.

Она не плакала, не сожалела.

Перестать стенать! – одернула себя Варвара. Хватит!

Не знаешь, чем помочь – для начала прекрати себя изводить! А там посмотрим, батюшка сказал: «Господь управит!» Вот пусть он и управляет, а она…

…легла спать, хоть и было совсем еще рано, но, словно охраняя ее разум от психологических перегрузок, организм заявил, что ему требуется отдых, и Варя буквально отключилась, стоило ей забраться в кровать и коснуться головой подушки.

"На следующий день Варвара, как уже стало привычно, отправилась бродить по Москве и, проходя знакомыми улицами, вдруг поняла, что испытывает тягу снова поговорить с тем самым священником, с отцом Филаретом, рассказать ему про вчерашний приход мужа и испросить совета, да хотя бы просто побыть рядом с мудрым человеком.

Отец Филарет был занят, у него шло венчание, Варя подошла как раз к середине обряда. Она смотрела с грустью на молодую красивую пару, слушала слова молитв и наставлений, что давал им батюшка, и держалась, чтобы не расплакаться от нахлынувших воспоминаний про их с Юрой венчание.

Ничего, выстояла и обряд и приступ слезливости не допустила.

Отец Филарет обрадовался Варе, сказал, что с ней побеседует, но чуть позже, пока занят.

– Ну, что, дочь моя? – подошел к ней отец Филарет. – Просветлело в душе у тебя?

– Не совсем, батюшка, – вздохнув, повинно призналась она.

Они устроились на той же скамье, что и прошлый раз, и Варвара принялась рассказывать, как ходила к Матронушке, и про разговор с той женщиной, и о том, что поняла, и, разумеется, о приходе Юры.

– Я не понимаю, как мне жить дальше, что делать? – закончив рассказ, высказала она наконец самое важное, что сама до сих пор не осмысливала до конца, но что подспудно мучило ее и не давало покоя. – Я потеряла не только мужа, я потеряла свое творчество, и это так же ужасно, как и его уход. У меня не одна беда, а две страшные потери. Невозможность рисовать просто убивает меня, батюшка.