Онлайн книга Скажи пчелам, что меня больше нет

Взгляд мужа скользнул куда-то за ее спину, и Рэйчел поняла, что он смотрит на вершину горы, где неделю назад появился слабый снежный покров. Работающая Руками — и ее дети — жили далеко на севере. Интересно, насколько далеко? — подумала Рэйчел и накинула шаль на круглую непокрытую голову Огги.

* * *Смотрящий на Луну проглотил остатки паштета из индейки и в знак признательности громко отрыгнул в сторону Рэйчел. Протянув ей свою тарелку, он продолжил рассказ, начатый во время трапезы. К счастью, говорил он в основном на языке могавков: судя по немногочисленным эпизодам на английском, речь шла об одном из его двоюродных братьев, пострадавшем при встрече с разъяренным лосем.

Рэйчел взяла тарелку и снова наполнила ее, представляя свет Христа, сияющий внутри гостей. Благодаря сиротскому и полному лишений детству ей хватило мудрости с любезной улыбкой поставить наполненную тарелку к ногам Луны, не прерывая его жестикуляции.

Хорошо хоть разговор усыпил Огги, — подумала Рэйчел, глянув на колыбель.

Испытывая телесное и духовное облегчение, она не спешила возвращаться в хижину. Рэйчел подумала, не спуститься ли в Большой дом и навестить Клэр, но туда уже отправилась Дженни, когда стало ясно, что прибывшие могавки проведут ночь у Мюрреев. И хотя Рэйчел питала теплые чувства к свекрови, обожала Огги и безумно любила Йена, сейчас никого из них видеть не хотелось.

* * *Вечер выдался прохладный, хотя и не морозный, и она накинула толстую шерстяную шаль. Серп месяца всходил в окружении мерцающих звезд, осенний лес полнился покоем, острым запахом хвои и более мягким ароматом увядающих листьев. Она осторожно поднялась по тропинке, ведущей к колодцу, остановилась выпить холодной воды, продолжила путь и через четверть часа вышла к скальному выступу, откуда днем открывался вид на бескрайние горы и долины.

Вместе с вечерней прохладой в душу просочилось умиротворение, которого ей так не хватало, и она с благодарностью его приняла. Однако, вопреки окружающей безбрежной тишине, в голове у нее все еще роились тревожные мысли, а сердце горело огнем.

Йен никогда бы не стал ей лгать. Он дал слово, и она верила ему. Хотя глупо было бы думать, что он расскажет все, о чем ей хотелось узнать.