Онлайн книга Скажи пчелам, что меня больше нет

Йен повернулся, чтобы уйти, и услышал, как Тайенданегеа почти небрежно произнес:

— Расскажи сахему.

Что ж, по крайней мере, он воспринял это всерьез. Йен испытал мрачное удовлетворение, хотя слишком не надеялся.

Не успев пробежать и ста ярдов, он услышал за поворотом тропы лошадиную поступь и лицом к лицу столкнулся не с кем иным, как с Габриэлем Хардманом. Тот ехал на большом костлявом муле, взгляд которого выдавал непокорный нрав. Йен сделал шаг назад, подальше от зубов животного.

— Я убил лося, — коротко бросил он и ткнул большим пальцем за спину.

Кивнув, Хардман чуть помедлил, словно хотел что-то сказать, но не решился и хлестнул по шее мула поводьями.

* * *Мужчины возвращались вместе, нагруженные мясом и возбужденные холодом и кровью. Когда они подошли к дому, утро было уже в разгаре; высматривающая их из окна Рэйчел помахала и исчезла.

Йен увидел Хардмана — тот вышел из сарая, где помогал с разделкой мяса.

— Могу я спросить, — начал Хардман, в упор глядя на Йена, — как получилось, что вы путешествовали с моей… с Сильвией и девочками? Насколько понимаю, ни вы, ни Сильвия не знали, что я здесь.

— Нет. Я приехал повидать женщину, которая когда-то была моей женой. — Йен не видел смысла это скрывать: в Канаджохари к полудню все и так узнают, если уже не узнали. — Мне сказали, она с детьми была в Осекуа во время нападения и ее мужа убили. Но никто из моих друзей ничего не знал о ее состоянии. Поэтому я решил приехать и посмотреть.

— Вот как? — Габриэль Хардман приподнял одну бровь.

— У меня новая жена, — спокойно сказал Йен в ответ на бровь. — Она со мной, и наш сын тоже.

— Понимаю. Я слышал, она Друг?

— Да, и она мне сказала, что Друзья не поддерживают полигамию, — продолжил Йен. — У меня этого и в мыслях не было, иначе я не взял бы ее с собой.

Хардман одарил его колючим взглядом и усмехнулся:

— Значит, Сильвия вам рассказала. Почему она с вами? Зачем вы привезли ее сюда?

Йен в свою очередь вперил взгляд в собеседника.

— Она оказала большую услугу моему дяде, и он послал меня убедиться в ее благополучии.

Хардман отпрянул, как будто его ударили в грудь.

— Я… я не мог… не мог вернуться в Филадельфию, — выпалил он. — Я был пленником… рабом!

Йен на это ничего не ответил и лишь внимательно огляделся — на дом, лес и открытую дорогу.

— Я оставлю тебя здесь. Ступай с Богом, — сказал он и ушел.