Онлайн книга Скажи пчелам, что меня больше нет

— Как я уже сказал, — любезно продолжил Роджер, — я пришел не затем, чтобы проповедовать. Я уважаю искреннюю веру. Однако мне любопытно: один из моих соседей упомянул термин «Голубой свет» по отношению к вам и вашей семье, капитан. Интересно, не могли бы вы объяснить мне его значение?

— А-а, — сказал Каннингем, довольный тем, что уж по этому поводу у его матери не найдется возражений. — Ну, сэр, раз уж вы спросили… Термин применяют к морским офицерам, которые проповедуют христианскую теологию на своих кораблях.

Говорил он скромно, но с гордо поднятой головой и вздернутым подбородком. Его глаза — бледнее, чем у матери, — глядели настороженно, гадая, как Роджер воспримет услышанное.

Роджер улыбнулся.

— То есть вы сами в некотором роде богослов, сэр?

— О… — Капитан слегка приосанился. — Чересчур громко сказано, но я и в самом деле написал несколько трудов — так, собственные мысли на этот счет, знаете ли…

— Что-нибудь уже опубликовано, сэр? С превеликим интересом ознакомился бы с вашими воззрениями.

— Ну… пара-тройка вещей… пустяки, не представляющие большой ценности, полагаю… опубликованы «Беллом и Коксхэмом» в Эдинбурге. Боюсь, у меня здесь нет экземпляров… — Он взглянул на маленький, грубо сколоченный столик в углу, на котором покоилась небольшая стопка бумаги, а также чернильница, баночка с песком и стакан с перьями. — Однако я как раз работаю над кое-чем более значительным…

— Над книгой?

Роджер изобразил заинтересованность — возможно, искреннюю, подумала Бри, — но у миссис Каннингем подобное дружелюбие явно вызвало раздражение, и она попыталась пресечь разговор в зародыше, пока Роджер не соблазнил капитана на богохульство или еще что похуже.

— Не забывайте, капитан, теща этого джентльмена, по общему мнению, ведьма. Да и женушка, пожалуй, тоже. Пусть идут куда шли и не искушают нас своими посулами.

Роджер повернулся к ней и выпрямился во весь рост: голова его чуть не задела потолочные балки.

— Миссис Каннингем, — сказал он по-прежнему вежливо, однако со стальной ноткой в голосе. — Прошу вас принять во внимание, что я служитель Господа. Верования моей жены и ее родителей столь же добродетельны и нравственны, как и убеждения любого доброго христианина, и я готов поклясться в этом хоть на вашей собственной Библии, если пожелаете.

Он кивнул на крошечную полку над столом, где в ряду книг поменьше на почетном месте стояла Библия.