Онлайн книга Скажи пчелам, что меня больше нет

Отец сидел за столом в баньяне в пурпурную полоску, макая тост в яичный желток. При виде сына и его ноши лорд Джон бросил тост и, отодвинув стул, поднялся.

— Что, черт возьми, произошло? — резко спросил он, забирая Тревора. — Где Амаранта?

— Сбежала. — Стоило Уильяму произнести это вслух, в груди у него внезапно разверзлась пустота, как будто оттуда вырвали сердце. Он осторожно разжал ладонь и бросил на стол скомканную записку. — Оставила это.

— Прочти, — коротко сказал лорд Джон и сел. Он сунул Тревору в рот обмазанный желтком хлеб, волшебным образом заставив ребенка замолчать, и теперь покачивал его на коленях.

«Дорогой дядя Джон», — прочитал Уильям сквозь грохот сердца в ушах.

Меня безмерно огорчает, что я покидаю Вас таким образом, но я не в силах оставаться долее. Я могла бы сказать, что собираюсь утопиться в реке, но не хочу, чтобы Тревор считал собственную мать самоубийцей… Что же до его светлости — пусть бы помучился угрызениями совести, полагая, что толкнул меня на подобный шаг.

Я все устроила и возвращаюсь в дом моего отца в Филадельфии. Поручаю своего крошку Вашим заботам, зная, что с Вами он будет под надежной защитой. Мне невыносимо разлучаться с ним, но путешествие небезопасно. Кроме того, Тревор является наследником поместья и титула его светлости; он должен воспитываться, имея представление о своем наследстве и связанных с ним обязанностях. Я верю, что его светлость обеспечит это — и что Вы обеспечите постоянную любовь и защиту, так необходимые ребенку.

Пожалуйста, поверьте, я безгранично благодарна за Вашу доброту и заботу обо мне и моем сыне. Напишу, как только доберусь до места.

Мне будет Вас не хватать.

Прощаюсь… Такое чувство, что пишу это кровью своего сердца.

По-прежнему Ваша племянница,

Амаранта, виконтесса Грей126

Каждый вечер я умираю, когда ложусь спать[300]

Фрэзер-Ридж

18 июня 1780 года

В комнате Маккензи царила тишина. Все в доме легли спать, и даже Адсо, забредший сюда час назад, похрапывал на коленях у Брианны, — нестройное кошачье урчание изредка прерывали повизгивания, когда он замечал во сне мышь.

Как и у всех рыжеволосых, цвет ее волос зависел от освещения: каштановый в тени и ослепительно-яркий на солнце, при слабом свете огня он переливался разными оттенками, искрясь золотыми нитями.