Онлайн книга Стану ему женой. Ребенок от монстра

Фан, любовь, огненные чувства — это ярко и красиво, но счастье, это когда есть кому положить голову на плечо и больше не плакать.

В гостинице мы, как настоящие супруги с ребенком, взяли семейный номер.

Аня вовсю зевала, и таращила на Андрея удивленные глаза, пока мы поднимались на шестой этаж. Раньше с нами мужчины не жили, присутствие отца ей было в новинку.

В номер я вошла опустошенная, наверное, так и ощущается покой, полученный в долгой и трудной борьбе. То, что хотела — твое, но вместо эйфории усталость и заслуженное чувство победы.

Андрей с Аней на руках включил свет. Номер был двухкомнатный, с детской кроваткой. Он бегло осмотрел комнаты.

— Кровать поставлю к нам. Завтра подыщу вам нормальное жилье.

— А ты? Это был твой дом сегодня?

— Нет, но если хочешь, станет моим. Хочешь там жить?

Я пожала плечами: готова жить где угодно, лишь бы с ним. Скорее всего найдет для нас надежную квартиру и будет навещать. Пока я пыталась напоить Аню молоком из тетрапака, Андрей перетащил кровать в спальню.

— Тебя в самолете покормили? — спросила я, видя, как дочка отворачивается от трубочки.

Она раскапризничалась.

— Устала, маленькая… Андрей, надо ее укладывать.

Он проверил постель, перевернул матрас, изучив его с другой стороны, и только потом позволил уложить дочь. Сам стоял в стороне, наблюдая, как я бережно устраиваю и укрываю Аню. Бедный ребенок уснул мгновенно. Я смотрела на умиротворенное личико, автоматически пощупала лоб — температуры не было.

Обернулась на Андрея.

Мы наедине, спокойные, уставшие, пережившие бурю первой встречи, беспокойство за ребенка, и несостоявшийся отлет.

— Давай закажем в номер бутылку вина, — тихо предложил он.

После ужина мы легли вместе, я держала пузатый бокал с бордовым вином, и лежала щекой на его груди, все еще не веря, что руки, обнимающие меня, реальность. Грудь мерно поднималась. В полумраке номера все казалось зыбким сном.

— Что произошло? — прошептала я. — В госпитале, когда ты ушел. Что было дальше?

— Давай не будем об этом, — спустя паузу предложил он.

Искал слова — не нашел. Я хорошо его знаю: не хочет отвечать, потому что там было что-то мерзкое и страшное. Что-то, о чем не рассказывают матери своего ребенка.

Я села на него верхом, сжимая бокал в руке.

Костяшками пальцев уперлась в шрамы на груди. Раньше он не давал их трогать, а сейчас забросил руки за голову, позволяя смотреть и касаться.

— Я за тебя волновалась…

— Я же предупреждал. Никогда не беспокойся за меня.