Онлайн книга Свобода от смерти

Естественно, что на каждого, кто следует проторенной дорогой за пионерами Эволюции, приходится гораздо меньшая энергетическая нагрузка, а потому трансформация их тел должна проходить менее болезненно, чем у первопроходцев.

Постепенно в бренном физическом теле ищущего рождается новый физиологический механизм функционирования.

Сатпрем. Тело со временем начинает чувствовать наиболее болезненные канавки и открывает свою новую физиологию… Это двойное дыхание: наряду со старым кислородом, втягиваемым в легочные пути, «вдыхается» (через макушку головы.

…тело замечает, что эти болезненные колеи, как будто бы суженные, были издревле известны в восточной медицине — их называли каналами Кундалини, расположенными вдоль позвоночника, но эти каналы проходят дальше вниз к кончикам пальцев — и в медицине их называли меридианами. Но теперь эта система работает больше не так, как знали в древности.

Очевидно, это новый вид дыхания, которое не заменяет старое, а накладывается на него… Это дыхание обладает удивительной очищающей мощью.

Это не локальное дыхание… это тотальное дыхание, и «трубка», то есть основная линия спуска, разбухает или разветвляется на миллионы или миллиарды телесных ответвлений, по числу клеток, от головы до кончиков пальцев, где она наконец ударяет по той разновидности фундаментального базальта — но «базальт» везде! Все тело набухает как раздутый баллон или как бомба с той невероятной плотностью, могущественной, повелительной, непреклонной, но везде в конечном итоге обнаруживается железная оболочка, в которую все ударяет и ударяет новое сокрушительное дыхание.

Переживание опыта предельного «набухания» физического тела имело место и в моей практике. Он подробно описан в первой книге.

Самая материальная часть нашего тела — скелет оказывает наибольшее сопротивление проникновению Супраментальной Силы в его структуры.

Сатпрем. В конце концов, если органы приспосабливаются к этому фантастическому «текучему давлению», если сердце, мозг и клетки переносят сокрушительные удары, то остается одна вещь, которая это совсем (или пока?) не переносит, — скелет. Он упрямо становится на пути этой крушащей текучести.