Онлайн книга Сыскари

Искренне хочу!

Крячко торжествующе посмотрел на Гурова. Тот улыбнулся краем губ и сказал:

– Это заметно – как вы сильно хотите явиться с повинной. Я когда только зашел в квартиру, сразу обратил внимание – вот человек, созревший для явки с повинной. Если бы не природная застенчивость, вы бы уже давно сменили прописку… Я, кстати, не зря спросил, нравится ли вам Москва. Не исключено, что на несколько лет вам придется основательно сменить место жительства.

– Неужели это возможно? – горько запричитал Куглер.

– Честно говоря, пока мы даже ее следов не обнаружили, – заметил Гуров. – Мы с коллегой под искренностью понимаем чистосердечное признание. Разговоры вокруг да около нас мало вдохновляют.

– Я понял! – горячо сказал Куглер. – Я готов. Я все расскажу – чистосердечно. Но прошу учесть – меня втянул Дарькин. Это страшный, можно сказать, демонический человек!

– Вполне допускаю, – согласился Гуров.

– Одно время я занимался бортовыми компьютерами для дорогих автомобилей, – объяснил Куглер. – Дарькин тоже интересовался этим. Был такой магазин-салон для продвинутых автомобилистов. Теперь он прогорел. Вот там мы с Дарькиным и познакомились. Ему очень хотелось иметь навороченную спортивную тачку, но были проблемы с финансами. У меня были те же проблемы. На этой почве мы и сошлись.

– Да, почва исключительно благодатная для проходимцев, – заметил Крячко.

"Куглер терпеливо выслушал язвительное замечание и не сказал ни слова в ответ. Сделав почтительную паузу, он продолжил рассказ и в самых жалобных тонах описал историю своего падения. Он не скрывал своего участия в ограблении, но больше упирал на то, что был связан по рукам и ногам злодеями-автогонщиками, в которых уже давно ничего человеческого не осталось и которые убивают не задумываясь – так, как другие сигарету выкуривают.

Надо отдать ему должное, состав банды он выложил полностью, в соответствии с показаниями Сизова. Обошел только кавказскую тему, ни разу не упомянув ни кафе ""Арарат"", ни грузина Нодара. Возможно, он действительно ничего об этом не знал, а возможно, просто не хотел говорить. Гуров решил пока не касаться этой темы.

Когда речь шла о других, Куглер проявлял завидную принципиальность.