Онлайн книга Так убивать нечестно! Рождественский кинжал

Дальнейшее действие развивалось в точном соответствии с законами классической мелодрамы: Эрминтруда произносила страстные монологи, а жалкие попытки князя возразить беспощадно обрывались уже на третьем, а то и на втором слове.

Лишь однажды Мэри попыталась вмешаться, но, распознав в поведении Эрминтруды грозные признаки надвигающейся истерики, вовремя спохватилась.

Инспектор Хемингуэй кинул взгляд на дверь, оценивая свои шансы на благополучное бегство, однако не успел он решиться на этот отчаянный шаг, как на сцене появился новый персонаж.

В проеме двери откуда ни возьмись возник доктор Честер. Окинув наскакивающих друг на друга Эрминтруду и князя недоуменным взглядом, он зычно вопросил:

– Что тут происходит, черт возьми?

– О, Морис, какое счастье, что вы приехали! – воскликнула Мэри, спеша к нему через всю комнату с распростертыми объятиями. – Умоляю вас, сделайте хоть что-нибудь!

Доктор Честер стиснул ее руку, не отрывая взгляда от Эрминтруды.

– Что случилось? – ровным голосом осведомился он.

"Гнев, похоже, вконец истощил силы вдовушки. Внезапно обрушившись на софу, она разразилась горючими слезами.

– Спросите его! – давясь от рыданий, всхлипнула она. – Что он наболтал про мою Вики! Господи, никогда меня еще так не обманывали!

Князь тут же разразился пламенной речью, но, волнуясь, стал путать английские слова, так что доктор почти ничего не понял. Пришлось Мэри рассказать ему, из-за чего вышла ссора. Доктор Честер не выразил ни удивления, ни возмущения, а лишь сказал, что не видит иного выхода, как предложить князю до завершения расследования перебраться к нему.

В ответ на его слова Эрминтруда, рыдавшая уже на плече у Вики, тут же приподняла голову и надтреснутым от горя голосом сказала, что не может выгнать своего гостя, однако Мэри, метнув на доктора благодарный взгляд, тут же увлекла князя в сторонку и объяснила, что в сложившейся ситуации, когда миссис Картер грозит нервный срыв, ему лучше покинуть ее дом.

Кончилось тем, что князь отправился наверх давать указания по поводу своих чемоданов, Эрминтруду привели в чувство с помощью бренди и нюхательной соли, а остальные, за исключением Вики, оставшейся у ложа матери, перебрались в холл.

Мэри страстно воскликнула:

– О, Морис, я никогда не забуду того, что вы для нас сделали! Вы – настоящий друг, самый лучший на свете!

– Что ж, я, пожалуй, потопаю, – произнес Хью.