Онлайн книга Таня Гроттер и молот Перуна

Вперед выступил Сарданапал. Он был взволнован, красен. Оба его уса шевелились, не останавливаясь ни на секунду.

– Мы впервые делаем это, – сурово начал академик. – Впервые отправляем в мир лопухоидов девочку, которая проучилась у нас так долго. Отправляем, не зная, вернется ли она когда-нибудь. Но другого выхода нет. Закон Древнира не может быть нарушен. Маг может жить только среди магов, а лишившийся магии должен вернуться к обычным людям. Подобное должно существовать среди подобного, а равное среди равного.

Гробыня издала громкий судорожный звук – не то плач, не то всхлип, не то стон, не то крик.

Академик с беспокойством оглянулся на нее. Вся его наносная суровость мгновенно исчезла.

– Да пойми же, что не можем мы! Нельзя!.. – сказал он, точно оправдываясь. – Нельзя не потому, что я формалист, а Древнир выживший из ума маг, написавший нелепые законы! Нельзя – потому, что это противоречит законам самого бытия. Да ты просто не выживешь здесь без магии! Могу лишь обещать, что лично сделаю все возможное, чтобы вернуть тебе твои способности… А теперь прощай, хотя я лично надеюсь, что все же «до свидания»…

Академик отвернулся и сделал знак Поклепу.

– НЕЕ-ЕЕТ! НЕЕЕТ! Не надо! – вдруг страшно завизжала Гробыня, бросаясь к Сарданапалу и пытаясь ухватиться за него руками. Выдержка изменила ей.

Сарданапал отшатнулся.

– Поклеп! – торопливо крикнул он. – Поклеп!

Завуч, давно нетерпеливо шевеливший кустистыми бровями и ждавший своего часа, шагнул к Гробыне и громко произнес заклинание принудительной телепортации.

– Сгиниум визио мео! – прогремел на весь зал его голос.

Искры, посыпавшиеся из его перстня, окружили Гробыню плотным коконом. Спасаясь от ожога, она вынуждена была запахнуться в куртку и закрыть лицо. Несколько мгновений Склепова все еще стояла посреди зала, а потом ярко полыхнувшая красная вспышка унесла ее прочь, в мир лопухоидов.

– Поклеп! Разве нельзя было сделать это как-нибудь иначе.

Завуч злобно пробуравил ее маленькими глазками.

– Мягче? Вот и занялась бы сама! Можно подумать, один я знаю заклинание. Вечно на меня сваливают всю самую мерзкую работу, а потом упрекают в недостатке человечности. Ненавижу это проклятое ханжество! Если уж поставили меня расхлебывать грязь – я буду делать это как умею… Всем все ясно?

Он повернулся и вышел крупными шагами.

Зал Двух Стихий быстро пустел.