Онлайн книга Твоя Невольница, или Истинная для Дракона

– Помоги мне раздеться, потом решим, достойна ли ты обращения по имени, – зло усмехнулся побледневшей девушке, уже жалея о том, что оставил её в живых."

"Но мне нужно знать, что она делала так близко к границе. Ходят слухи, что в верховьях реки Минар обосновался ковен ведьм. Возможно, она сможет что-то поведать. А её сила — существенный плюс нашего, надеюсь, недолгого общения. Желание вновь коснуться её огня, поглотить почти неодолимо. И я не намерен его сдерживать. Если она не врёт и лишена памяти, мне ничего не будет стоить иссушить её.

Глава 3

Вилар

Юлия сделала несмелый шаг ко мне, глядя в глаза. Странная, никто из слуг себе подобного не позволяет.

– Мне обращаться к вам, как все, «мой лорд»? – был первый её вопрос, когда она замерла в одном крохотном шаге от меня.

Носа коснулся запахи трав на мыльном корне, речной воды и чего-то пряного, кажется, аромат её кожи. А ещё от нее веяло страхом, таким осязаемым, что, казалось, его можно коснуться.

Теперь она сосредоточила взгляд на креплениях кирасы.

– Ты хочешь обращаться ко мне как-то иначе?

– Я не знаю, чего хотите вы, вот и спрашиваю. Может, вы ждёте особенного обращения «хозяин», «господин» или что-то в этом роде, – в голосе послышались язвительные нотки. И только из-за них захотелось выбрать последний вариант.

– Чего ты ждешь? – поторопил её.

– Я… я боюсь что-нибудь сломать, – призналась она на выдохе. – Впервые вижу настоящие доспехи.

– И судя по твоим словам, впервые видишь дракона.

– Так и есть, – пожевав и так искусанную губу, она потянулась к боковым креплениям, чтобы начать их отстёгивать.

– И о том, кем являешься, не знала.

– Я – человек.

– О нет, люди не обладают подобной силой. Стихии подчиняются лишь трём расам.

– Ведьмам, драконам и… – она взглянула на меня вопросительно.

– Фениксам. До их исчезновения по вине ведьм.

Глаза её широко распахнулись, она приоткрыла рот в изумлении.

– Разве может целая раса просто исчезнуть?

– После гибели от феникса остаётся только пепел.

«Но нам легче думать о них как об исчезнувших, чем как о погибших», – подумал я про себя.

Под солнечным сплетением заворочалась тёмная и застарелая боль, смешанная с отчаянной ненавистью и горечью моего народа. Я даже потянулся к груди, но одёрнул себя. Ярость давно перешла в подавленность, особенно после того, как отец привёл в свою постель ведьму.

– Мне жаль, – зачем-то произнесла Юля.