Онлайн книга Твоя примерная коварная жена

То, что прораб Михалыч – персона для следствия интересная, Иван Бунин отчего-то не согласился.

– Да ну, – усомнился он, когда Дмитрий рассказал другу и начальнику про вчерашний свой разговор с Меркурьевым, а также о том, что с утра пораньше успел заехать в «ЭльНор» за личным делом Сергея Михайловича Медякина, работавшего в «ЭльНоре» с самого его создания. – Не сходятся у тебя, Митя, концы с концами. Медякину этому пятьдесят пять лет. Ушаков тебе говорил, что его отца призвали в армию сразу после того, как у него сын родился.

– Хм… – О разнице в возрасте Воронов не подумал и сейчас разозлился сам на себя. – Если я прав и вторым другом Ушакова старшего был погибший Василий Лукьянов, то им с Антоном Поповым тоже по сорок четыре года. Правда, Медякина могли призвать в армию после института, не после школы.

– В пять лет, – Бунин продолжал смотреть на товарища скептически, – но не в одиннадцать. Да и не было за плечами Медякина никакого института, ты же его автобиографию в руках держишь. В армию его призвали в 1979 году, а Ушакова и Лукьянова в каком? В восемьдесят девятом?

– Да не знаю я, в каком году их призвали, – вспылил Воронов. – Ответ из Архангельского военкомата пока не пришел. Но думаю, что поговорить с этим самым Михалычем все равно будет не лишним.

– Так пообщайся, – согласился Бунин. – И заодно остальные личные дела запроси. Водителей и каменщиков, про которых тебе Меркурьев сказал, что они тоже в Афгане служили. Хоть и хлипкая, но все-таки ниточка.

Дмитрий снова поехал в «ЭльНор», на пороге столкнулся с Элеонорой Бжезинской, которая так куда-то спешила, что даже его не заметила, попросил у секретарши Милы, по совместительству выполняющей обязанности кадровика, личные дела сотрудников, служивших в Афганистане, присел за стол в приемной, внимательно прочитал все документы, сделал необходимые выписки и почувствовал, что окончательно запутался.

В конце восьмидесятых годов двадцатого века в Афганистане служили только два человека из всех названных Меркурьевым. Водитель Владимир Сергеев и каменщик Валентин Балясин. Остальные тоже были намного старше и ушли в армию в конце семидесятых, в самом начале афганского пекла.