Онлайн книга Вкус предательства (СИ)

Отсалютовав бокалом, вновь поворачиваюсь к бару. А в тот момент, когда я планирую встать и отправиться в уборную, черный смокинг останавливается рядом, ломая мне все планы. Не стоит даже дергаться, чтобы понимать, что это он. Запах, аура, интуиция, все говорит о нем.

Ну конечно, как же Артур Ризанов позволит такую наглость, еще и мне!

— Скажешь, что тоже совпадение? — тихо и предостерегающе звучит он.

— И тебе здравствуй. Это видимо мое наказание по жизни. — вновь делая глоток красного сухого отвечаю.

— Вероника.

Чувствую, что повернулся, ощущаю давление от его взгляда. Не торопясь с ответом, отрываюсь, все же поднимая глаза. Самец считает, что нависая надо мной он выше, но конкретно этот экземпляр ниже, чем подвал этого здания.

— Отдыхаю. Или ты готов запретить мне все заведения Москвы из-за своей паранойи? — ехидный взгляд, направленный прямо в него.

Молчим. Словно каждый в этот момент прокручивает что-то свое в голове. В моей лишь вопрос: зачем ты так со мной…

— Раз уж, ты отдыхаешь, то я не займу много твоего времени.

— Давай… поиграем и в эту игру. — кручусь на барном стуле в его сторону.

Наблюдателю может показаться, что двое людей ведут беседу, или только что познакомились и флиртуют, или общаются, придя сюда вместе. Только это настолько далеко от правды, что наше расстояние не пройти и за всю жизнь.

— Почему ты вернулась в Москву? — жесткие высеченные черты лица даже не двигаются, когда он говорит.

Словно все напряжение этого помещения сосредоточено в нем.

— Проект.

Я не могу сказать, что он меня не нервирует, но надеюсь, что хорошо держусь, являя ему другую, уверенную в себе, девушку.

— В чем суть? — прищуривается.

— Какое дело? — зеркалю.

— Отвечай.

Собираюсь с духом, потому что знаю, что за ответом последует следующий вопрос, на который я отвечать не хочу.

— Допустим, пригласили в шоу.

— Поясни.

— Я хореограф, Ризанов, ставлю программу. — вновь беру бокал.

Напротив молчание, но сейчас смотреть в его лицо, я не хочу. Может быть боюсь увидеть реакцию. Хотя об этом даже глупо думать. Лицо Артура слишком давно могло для меня выражать хоть какую-то человеческую эмоцию. Гораздо правдивее увидеть презрение, высокомерие и усмешку.