Онлайн книга Предатель. После развода (СИ)

Она же совсем ничего не понимает, что происходит между мамой и папой.

И почему они живут отдельно.

— Зато ты сильный, — шмыгает и запоздало добавляет, — я не Фишечка.

— Раз я тебя ношу на руках, — сдавленно отвечаю, — то ты будешь Фишечкой. Вот так это работает.

— Нет.

— Да, — уверенно повторяю я. — Фишечку Боря носит на руках, а взрослую Афину — нет.

Останавливаюсь, чтобы показать, что я говорю серьезно:

— Ты кто сейчас, — держу на лице маску невозмутимости, — Фишечка или Афина?

Задумывается и хмурится, вглядываясь в мое лицо.

Я чувствую ее напряжение.

— Ладно, — наконец, она соглашается. — Я сейчас, — понижает голос до шепота и признается мне на ухо, — я Фишечка.

— Я же говорил, — хмыкаю и шагаю к скамье.

Лишь бы сейчас Фишечку не уронить. Стискиваю зубы, покрепче перехватываю Афинку, которая обнимает меня за шею и иду. Шаг за шагом.

Я же мужик.

У скамьи я чуть не валюсь с ног. Сажу Афинку и падаю рядом, тяжело дыша. Афинка болтает ножками и тихо спрашивает:

— Мама и папа сейчас…

— Ругаются, да, — заканчиваю за ней и поправляю шапку на вспотевшем лбу.

— А драться будут?

Перевожу на Афинку удивленный взгляд, и она, повторяя за мной, тоже поправляет шапку на лбу.

— Надеюсь, что драться не буду, — неуверенно отвечаю я. — Только поругаются, но им надо поругаться.

— Да? Почему?

Какие сложные вопросы у трехлетки в желтой шапочке с пушистым помпоном.

— Мама же тебе разрешает очень громко плакать и кричать, — затягиваю на ее шее шарф. — И даже падать на спину…

— Угу-м, — Афинка кивает и трет щеку, внимательно слушая меня.

— Потому что иногда полезно покричать и поплакать, — вздыхаю.

— Покричать на папу?

— Да.

Афинка задумчиво отворачивается и опять болтает ножками в воздухе.

— Папа однажды обидел маму, — говорю я, — сильно обидел, поэтому они сейчас ""не вместе"". И мама так и не покричала на папу.

"Опять тяжело вздыхают и смотрю на песочницу. Достаю из карманов куртки перчатки и надеваю на руки.

— Папа не любит маму? — Афинка обнимает на меня лицо. — А мама папу?

Горло начинает першить, и его распирает ком слез. Отлично, не хватало еще разреветься, как девчонка, на глазах у младшей сестры.

Сжимаю кулаки на коленях.

— Любят, — цежу сквозь зубы, — но по-дурацки. Офигеть, как по-дурацки.