Онлайн книга Вперед в прошлое 7 (СИ)

На полу малыш лет пяти, тоже одетый, гудя, возит игрушечный грузовичок.

Мужчина читает субтитры, ругается и переводит. Меня никто не замечает, хоть я стою на видном месте.

— Фигня! — Девочка спрыгивает с дивана и уходит на кухню, там хлопают дверцы полок, доносится хруст.

Малыш замирает, бросает игрушку и бежит туда с криком:

— Мама, ма-ам! Я тоже хочу сухарик!

— Наташа! Ты сегодня уже ела! — кричит женщина. — Поделись с Вадиком!

— Вот! А вы в лес идти не хотели, — самодовольно восклицает бабка, воздев перст.

— Что тут происходит? — спрашиваю я, но меня не видят и не слышат.

— Поищи что-нибудь по-русски, — велит бабка мужчине.

Хозяин семейства берет пульт, переключает каналы, останавливается на новостях, где девушка в хиджабе радостно вещает о музыкальном фестивале для тюркских народов, который пройдет в Казани, где татары долго не могли самовыражаться на родном языке.

Бабка швыряет в телевизор подушку, ворча:"

"— У, гниды, понаотделялись! Тьфу! Жри, падла, свой татарский по талонам!

Ясно.

То самое чувство, когда ты думаешь, что девяностые — это дно, и тут снизу стучат.

Бесспорно, им льют в уши, что эту страну ждет великое будущее без Москвы, которая высасывает из регионов все соки. Безусловно, скоро каганат заживет, настроят заводов, старые модернизируют, и будет у них тут, как на Тайване. И, конечно же, заграница им поможет, а воровать на местах никто не будет.

Я прошел на кухню, замерев в прихожей напротив календаря за 1996 год. Н-да, за три года они развились до талонов и отключения отопления зимой. Но как говорят в подобных случаях? «Ничего, я готов потерпеть, лишь бы дети мои жили, как в Европе».

Пока дети хрустели сухарями, я провел ревизию на полках. Обнаружил сушеные грибы в банках, мешки с сухарями, початую пачку муки. Вот где адище-то! Если в России, где пусть и полумертвое, но налажено какое-никакое снабжение, то тут, в каганате — зона экстремального земледелия, логистика не налажена, все связи с центром если уже не разорваны, то вот-вот разорвутся, потому что усилиями пропаганды скоро достанут из небытия какой-нибудь день скорби, и все больше народа будет просыпаться и видеть зверства москалей.

Теперь, когда я увидел воочию, какие вихри прошли стороной, мне стало страшно.