Онлайн книга Вперед в прошлое 7 (СИ)

Налицо нарушение! Но вместо этого вы устроили охоту на ведьм, то есть на несчастного Геннадия Константиновича, который вообще ни при чем! А поскольку у него неприятности из-за нас, нам придется его защищать, это дело чести!

Боковым зрением я заметил, как Овечкин от такой наглости выпучил глубоко посаженные глаза. Но я не грубил, не призывал к беззаконию, наоборот, требовал справедливости, и предъявить мне было нечего, а запугивать меня в присутствии милиционера — так себе решение.

— Пожалуйста, — сменил тон я, — Ольга Романовна! Поставьте нам нормального директора, которые не будет мешать учиться!

— Ясно, — недовольно кивнула она.

Повернула голову к инспектору, который почему-то плясал под ее дудку, и взглядом намекнула, что делать.

Он поднялся и кивнул на дверь.

Илью уже допросили, и он ожидал меня в коридоре.

— Я вас помню, — задумчиво проговорил Овечкин. — Это ж мальчика из вашего класса поставили на учет за то, что пырнул подростка?

— Значит, вы должны помнить и то, что пырнутый ножом подросток пытался изнасиловать девочку, нашу подругу, и у него был нож, — освежил его память я.

— Помню, конечно.

Овечкин смолк на полуслове, чувствовалось, что он недоговорил, но ясно было, что совершенно нас не осуждает, просто не имеет права выказывать оценочные суждения, это непрофессионально. В нашей стране же как: даже если на тебя напали с ножом, и ты прикончил преступника — ты убийца, и доказывай потом хоть до посинения, что выхода не было.

Все это знали. Все возмущались, Овечкину, вон, видно, что хочется высказаться, но нельзя изливать душу перед школьниками.

— Сегодня этот парень за школу боксирует, — сказал я. — Приходите поддержать. В четыре вечера, в ДЮСШ.

Инспектор шевельнул бровями, задумался.

— Не обещаю, но постараюсь.

Мы с Ильей вернулись в класс, и на допрос отправились Димоны. Интересно, так всех старшеклассников будут опрашивать, или только нас? Вот же удивится Ройзман, что дрэк ни при делах. Интрига дня: вернут Константиныча, или назначат кого-то другого? Только бы не Никитича!

Буду надеяться, что не ее, она злющая, но прямая и открытая.

К концу урока опросили только наш ряд и Карася с Желтковой. Перед тем я пустил записку, что ничего страшного, надо говорить правду. Баранова кривилась, наблюдая за нами и собиралась стукануть на меня от души, всю душу выстучать, весь гной излить, но не понимала, что поможет нашему делу, рассказав, какой я активный."

"А мне что сделают? Да ничего.