Онлайн книга Предатель. В горе и радости (СИ)

И в момент, когда дедушка вызвался отвезти его на внеплановую тренировку после нашего разговора, в котором я поделилась, что теперь и с утра наш футболист будет гонять мяч, он твердо отказался.

Потому что уже успел это обсудить с отцом.

То есть информацию о новых тренировках я получила уже после того, как Лев все разрулил с Гордеем, у которого утренние тренировки отняли бы много времени и внесли неудобства в его расписание.

Я тогда недовольно повздыхала, что можно было этим занять дедушку, но Лев не согласился со мной.

Потом я еще и от дедушки получила ненавязчивую порцию того, что внук отдаляется, и я хотела все как-то исправить. Как-то достучаться до Гордея и Льва, что надо быть терпеливее к пожилому человеку.

Фу, блин, как противно.

— Идем, — Гордей вырывает меня из воспоминания и берет под локоть.

— Передумал, что ли? — поднимаю на него взгляд.

Просрали мы с ним нашу семью, в которой я хотела видеть копию семьи Вячеслава. Прилизанную, как с картинки.

А мы могли бы построить свою.

Может, неправильную и не на зависть всем, но свою.

У меня не хватило мозгов, а у Гордея смелости. Она начала в нем просыпаться только недавно, но я ее уже не воспринимала и игнорировала, отравленная ядом старой мрази, которая теперь гниет в земле.

— Может, тебе с Верочкой сейчас в клинику наведаться? — не могу удержаться от ехидства.

— Ну, я точно не поведу ее в клинику, в которой ты наблюдаешься, — тянет меня к крыльцу.

С Васей я тонула в черном и тоскливом омерзении, а с Гордеем возвращаюсь к живой злобе, которая вымещает из меня отвращение к себе.

И Гордей явно это понимает.

В неприязни к самой себе, скользком страхе, мыслях о том, что моим телом могли воспользоваться, я точно отъеду кукухой.

А в гневе и обиде за подлую измену с сисястой шлюхой — нет.

— Значит, тебе по душе большие сиськи, да? — цежу сквозь зубы. — Чтобы зарыться в них лицом?

Я позволяю себе полностью переключиться на распрекрасную наглую Веру.

— Они у нее свои? Или накачала баллоны силиконом?

— Где твоя утонченная аристократичность, Ляль? Что за выражения? — Гордей неторопливо ведет к крыльцу.

— Тебе же нравятся хабалки.

— А ты хочешь мне понравиться?

— Она полная моя противоположность, — игнорирую его вопрос, вглядываясь в строгий профиль с четкими изломами носа, скул и челюсти. — Ты ее любил, да? И я вам помешала вашей любви?

Гордей закрывает глаза, выдыхает и вновь смотрит перед собой.