Онлайн книга Выстрел в спину

Как улыбнулся Левин, познакомившись с Ветровым, так и улыбается иронически двадцать лет, словно ничего за эти годы и не изменилось, как был Павел фрондером, так и будет наживать себе врагов до гробовой доски. Они спорили редко, когда Павел высказывал свое очередное категорическое суждение по поводу новой повести или поведения кого-либо из общих знакомых, Мишель, сняв очки, одаривал его иронической улыбкой и не отвечал. Павел, не успев как следует вскипеть, остывал и переводил разговор на другую тему.

Последний раз Мишель не выдержал, видимо, любому терпению есть предел, и когда Павел, зайдя в редакцию, начал свои очередной выпад против кого-то, Мишель снял очки, посмотрел без улыбки и сказал:

— Хватит, Павел.

Павел вернулся домой и задумался, зеркало ему не понадобилось.

«Начнем с того, что все в твоем возрасте имеют семью. Ты, Ветров, один, так как в больших дозах тебя выносила только мать.

И неожиданно увидел он себя во взаимоотношениях с Олегом Перовым со стороны иной. Был приятель, свихнулся, пошел по дорожке плохой. Свихнулся, между прочим, когда ты, Ветров, рядом находился. Что ты, Павел, сделал, чем помог человеку? Смотрел с Олимпа и критиковал? Это теперь помощью называется? Когда человек начал воровать и пьянствовать, ты, Ветров, вычеркнул его из списка и забыл бы, да Ирина не дает. Придет день, Олега Перова приведут на Петровку, затем в суд.

Тогда он поехал к Перову, явился прямо в цех, огляделся, брезгливо поморщился.

— Значит, здесь ты и воруешь, — не спросил, сказал утвердительно, взял со стола брошку, которую в цехе тогда гнали, три вишенки на веточке, покрутил перед глазами, бросил. — Дерьмо. Поедем, разговор есть.

Когда они приехали в бар, Ветров, словно прокурор, оглядел Олега и сказал:

— Значит, так я решил. Надо кончать, выход у тебя один: иди и кайся.

— Ты у врача давно был? — Олег как можно презрительнее оглядел плотную фигуру Павла, посмотрел в его серые глаза, на упрямо выдвинутый подбородок, сжал кулак и усмехнулся: — С чего ты взял?

— Знаю, с чего. Ты воруешь уже давно; я думал, думал и решил — так дальше нельзя. — Павел откинулся в кресле и выругался. — Вот убеждать, объяснять не умею. Ты меня слушай, не перебивай. Ты был человек, свихнулся, ты молод, у тебя жизнь впереди.