Онлайн книга Аларания

"

"– Майира! Хозяйка Озера, прошу, выслушайте! Мы не хотели причинить вам вред! Поверьте… Но моей подруге очень нужна помощь! Мы не знали, что так случится…

– Это не оправдание! – гневно прошипела сирена. – А теперь уходите!

– Мы не уйдем, пока вы не ответите на мой вопрос, – с отчаянной решимостью сказала я, вглядываясь в бесчувственное бледное лицо. Но ни одна искра не дрогнула в прозрачных глазах Хозяйки, ни одна краска не оживила ее лица. – Неужели у вас нет никаких чувств? – взмолилась я. – Ксеня умирает, а вы готовы просто стоять и смотреть! Вы утверждаете, что суть сирен – вода, но вода дает жизнь, утоляет жажду, заставляет расти цветы, а вы… Вы просто бесчувственные сухие деревяшки, а не вода!

Я задохнулась от своей гневной тирады.

– Я не могу вам помочь, – после длительного молчания произнесла она, – я не знаю, как это сделать.

– Знаешь, Майира, – спокойно начал говорить за моей спиной Арххаррион.

Хозяйка окинула его ледяным взглядом.

– Твоя подруга уже в Мире Теней, – сказала она.

– Кто может открыть Грань? – спросил демон.

На лице сирены на миг проявилось возмущение.

– Безликие, – вдруг задумчиво протянул Шайдер.

– Вам не попасть в Долину Забвения! – резко обронила Майира. – И даже если получится… оттуда никто не возвращается!

– Мы попробуем, – усмехнулся Арххаррион. – Значит, Безликие… А говоришь, не знаешь.

– Вы не понимаете! – почти выкрикнула Хозяйка. – Грань может открыть только один… из Безликих.

– Мы попробуем, – тихо проговорила я, – мы попробуем. Иначе просто никак.

– Тебе придется открыть нам перехлестье, Майира, – сказал Арххаррион.

Хозяйка задохнулась от такой наглости. Но быстро взяла себя в руки.

– Надеюсь, Хаос и Империя хорошо запомнят доброту сирен, – высокомерно произнесла она.

Глава 4

По берегу мы дошли до того места, где оставили лошадей и свои вещи.

Я торопливо достала из седельной сумки платье с обувью и, уйдя в лес, оделась. Стоило убрать с запястья цветок, и живое платье слезло с меня, словно ненужная шкурка.

Ксеню укутали в одеяло. Подруга на наши действия никак не отреагировала, даже ресницы ее не дрогнули. Она лежала совершенно без движения и без признаков жизни, и это наполняло меня глухим отчаянием.