Онлайн книга All Flesh is Grass

Try to feel a little like these people you write about. That shouldn't be too hard; you've lived here long enough.”

She laughed, but it was not one of her merry laughs."

"— Да нет, я не против. Какое у меня право говорить что-то против. Только уж, пожалуйста, пиши так, как будто ты тоже наша, здешняя, а не гостья  — поглядываешь со стороны и посмеиваешься. Постарайся нам хоть немного посочувствовать. Попробуй влезть в шкуру тех, про кого пишешь. Это будет не так уж трудно, все-таки ты столько лет жила в Милвилле.

Нэнси засмеялась, но на этот раз ее смех прозвучал невесело.

“I have a terrible feeling that I may never write it. I'll start it and I'll write away at it, but I'll keep going back and changing it, because the people I am writing of will change, or I'll see them differently as time goes on, and I'll never get it written. So you see, there's no need to worry.”

More than likely she was right, I thought. You had to have a hunger, a different kind of hunger, to finish up a book.

— Я очень боюсь, что у меня просто ничего не выйдет. Начну, изведу гору бумаги, но все время надо будет возвращаться к началу, и менять, и переделывать, потому что меняются люди, про которых пишешь, или начинаешь смотреть на них другими глазами и понимать по-другому... и до конца я дописать не сумею. Так что можешь не беспокоиться.

Вероятно, она права, подумал я. Чтобы написать книгу, чтобы довести ее до конца, тоже нужно ощущать голод, пустоту внутри, только это совсем другой голод.

“I hope you do,” I said. “I mean I hope you get it written. And I know it will be good. It can't help but be.”

I was trying to make up for my nastiness and I think that she knew I was. But she let it pass.

It had been childish and provincial, I told myself, to have acted as I had. What difference did it make? What possible difference could it make for me, who had stood on the street that very afternoon and felt a hatred for the geographic concept that was called the town of Millville?

— Надеюсь,  — сказал я.

Я старался как-то искупить недавнюю резкость, и Нэнси, видно, это поняла. Но ничего не сказала.

Экая глупость, ребячество, корил я себя. Разобиделся, распетушился, как заправский провинциал.