Онлайн книга Амалия. Книги 1-5

Но в душе он чувствовал невероятное облегчение оттого, что все объяснялось так просто. Павел Семенович смотрел на него, вытаращив глаза.

– Вы хотите сказать, – промолвил он наконец, – что меня разбудил… кот? – Он перевел дыхание. – Господи! Как я рад! Вы даже представить себе не можете, до чего я испугался, когда…

Он улыбался бледными губами, прижав левую руку к груди. В правой руке он держал лампу, которая качалась, отбрасывая на стены причудливые тени.

– А это что? – внезапно спросил Саша изменившимся голосом.

– Где? – поразился художник, но Саша уже отобрал у него лампу и поднес ее к картине, стоящей на мольберте. Это был портрет Муси.

– Боже мой! – простонал художник, поднося обе руки к голове. – Боже мой!

Полотно было искромсано, изрезано, изуродовано. Куски холста торчали во все стороны. Из горла Павла Семеновича вырвалось какое-то бульканье. Он подошел ближе, силясь что-то сказать, но голос изменил ему. Саша протянул пальцы и осторожно дотронулся до одного из надрезов.

– Похоже, на этот раз он решил поработать ножом, – мрачно сказал он.

Он повернулся и заметил в углу еще несколько полотен.

– Ваши? – спросил Саша у Митрофанова, указывая на них.

Тот только кивнул головой. Саша поднял лампу повыше, и художник жалобно замычал. Было похоже на то, что одержимый на этот раз не пощадил ни одного холста. Нитки, лохмы, клочья картин валялись на полу, под шкафами, в углах комнаты. Пейзажи, портреты, неоконченные наброски были в буквальном смысле слова разнесены в клочья.

– Да… – тяжело вымолвил Саша, и шрам над его верхней губой дернулся."

"Митрофанов рухнул в кресло и разразился высокими, тонкими, по-бабьи подвывающими рыданиями, каких Саша никак не мог ожидать от этого крупного, сильного, высокого мужчины. Сглотнув, следователь отвел глаза.

А художник все плакал, раскачиваясь всем телом, и по щекам его текли крупные непритворные слезы.

* * *– Это уже ни на что не похоже! – бушевал Орлов на следующее утро. – В моем доме… в моем собственном доме…

Он задыхался от возмущения.

– Найдите его! Немедленно найдите – слышите?

– Да, Иван Петрович, – сказал судебный следователь фон Борн. – Как вам будет угодно.

Орлов поглядел в его бесстрастное лицо, хотел сказать что-то резкое, но передумал и удалился, играя желваками. Фон Борн пожал плечами и хотел подняться к художнику, но тут к нему подошел лохматый молодой человек с угрюмым лицом, которое красила только застенчивая улыбка.