Онлайн книга Амалия. Книги 1-5

– Саша! Что вам удалось обнаружить в конце концов? – Муся аж подпрыгивала на месте от нетерпения. – Я же вижу – вам не терпится поделиться с нами!

Зимородков глубоко вздохнул.

– Прежде всего я должен попросить у вас прощения, – начал он. – Я был… Я был глупцом. Строил самые фантастические теории… а между тем… – Он поморщился. – Сегодня мы с Федором Ивановичем обыскали вещи дамы, которая называла себя Изабеллой Олонецкой, и… Кое-чего мы еще не знаем, но все же общая картина начинает вырисовываться.

– Называла себя? – поразился Никита. – То есть как?

– Что за общая картина, поподробнее, пожалуйста, – сказал Орест, улыбаясь Амалии.

– О, – небрежно ответил фон Борн на слова Карелина, – у нее было много разных имен для самых разных случаев! – И он продемонстрировал пачку паспортов.

– Однако! – сказал озадаченный Орест. – Честные люди обычно обходятся одним паспортом. Или я чего-то не понимаю?

Саша оглянулся, ища глазами Амалию.

– Амалия Константиновна, – сказал он, – подойдите сюда, я хочу вам показать кое-что.

Чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, девушка приблизилась к Саше. Он молча протянул ей маленькую медную пластинку, на поверхности которой виднелось очень четкое изображение женского лица. Лица хорошенького, своенравного и чем-то очень напоминающего лицо Амалии."

"– Вы? – спросил Зимородков, вглядываясь в нее.

– Наверное, – нерешительно ответила Амалия. – Но я не понимаю… Это дагерротип, а я никогда не делала дагерротипов.

Орест взял пластинку у нее из рук и с любопытством посмотрел на изображение.

– Где вы это нашли? – наконец спросил он.

– В вещах дамы, которую мы знаем как Изабеллу Олонецкую, – ответил за Сашу фон Борн. – И мы уверены: то, что она носила дагерротип с собой, – вовсе не простое совпадение. Она выслеживала именно вас, и зачем-то ей нужно было убить именно вас.

– Значит, все-таки она… – Амалия похолодела.

– Она и ее сообщник. Тот, кто называл себя художником Митрофановым – и кто, я уверен, на самом деле не был ни тем, ни другим.

Достаточно было этих простых слов, чтобы отдельные разрозненные части головоломки сложились наконец вместе. И Амалия поняла – все, все, до самого конца. «У вас такое интересное лицо, я могу вас нарисовать!»… Это он, Митрофанов, сидел за столом, когда в ее молоке оказался яд. Но чашка опрокинулась, и молоко выпил ни в чем не повинный котенок.