Онлайн книга Амалия. Книги 1-5

Во-первых, он видел на месте происшествия некую особу, которая за несколько минут до покушения подавала знаки платком. И во-вторых, за убийством наблюдали некие люди в странной карете.

Выслушав свою юную сотрудницу, Волынский сделал такую гримасу, словно только что съел нечто кислое, оказавшееся вдобавок и горьким.

– Сударыня, – сказал он, – этим делом занимаются лучшие чины полиции, подотчетные высочайшей особе. Мы, если вы вдруг запамятовали, называемся особой службой, и наша компетенция не распространяется на подобные происшествия, какими бы прискорбными они ни были.

– Я полагала, что долг каждого честного человека… – в смущении начала Амалия."

"– О да, – устало кивнул его высокопревосходительство, откидываясь на спинку кресла, – я понимаю ваши мотивы, сударыня. Однако, полагаю, вам неизвестно то, что творится в городе со вчерашнего дня. Простолюдины бьют студентов и слушательниц женских курсов, тащат их в полицейские участки и обвиняют во всех смертных грехах. Каждый второй столичный житель вдруг обнаружил, что его сосед занимается конспирацией, и с усердием доносит на сего соседа куда следует, вместо того, чтобы просто заниматься своим делом.

– Ваше высокопревосходительство, – нетерпеливо перебила Амалия, – я говорю не о каком-то шарлатане, а о моем родственнике, за которого могу поручиться как за саму себя.

Если бы Казимир присутствовал при беседе, то в этом месте он бы не преминул напыжиться и выпятить грудь – так высоко племянница еще никогда его не ставила.

– А я вам говорю, – все тем же размеренным, равнодушным голосом проговорил Волынский, – что дело об убийстве императора не в нашей компетенции. Сударыня! Ну, ей-богу, вы же не маленькая, должны понимать… – Он покосился на озябшего воробья, который прыгал на подоконнике с той стороны окна. – Это все равно как если бы вы пришли в писчебумажный магазин и потребовали продать вам… чижика, – вдохновенно закончил его высокопревосходительство.

Чувствуя себя глубоко, до слез на глазах, оскорбленной (хотя начальство не сказало ни единого по-настоящему обидного слова), Амалия откланялась и удалилась. А Волынский после ее ухода выдвинул ящик стола, открыл особую книжечку, в которую вписывал имена агентов на сокращение, и мелким, аккуратным почерком занес туда ее имя.