Онлайн книга Анахрон

Просматривая день рождения матери, Сигизмунд вдруг понял, что единственный человек из всей семьи, который его по–настоящему интересует, — это Аспид. Но как раз Аспида на записи практически не было. Возможно, кстати, неприязнь отца тут не при чем. Не исключено, что сработала квалификация конспиратора, умевшего непринужденно избегать любых съемок."

"Завершалась пленка осенней прогулкой по Елагину острову. Оператор пустился в изыски, снимал то дрожащие на ветру листья, то плавающие в лужах веточки, то желуди, то лебедей.

Выключив видеомагнитофон, Сигизмунд посидел некоторое время в задумчивости. Ему было грустно — до ломоты в груди. Он вдруг остро ощутил, как распалась его семья. Еще в начале семидесятых семья была — большая, сплоченная. Пусть каждый жил своей жизнью, пусть отношения между членами этой семьи были сложными, но семья БЫЛА. Потом дед умер, Сигизмунд уехал от родителей, все развалилось.

А жаль.

* * *

Однако долго сожалеть о распаде семьи Сигизмунду не пришлось. Шестнадцатого мая одна тысяча девятьсот девяносто седьмого года в двадцать часов ноль шесть минут по Московскому времени — свершилось: к валяющемуся на диване Сигизмунду заглянула Аська и мрачно сказала:

— Морж, идем. Там тебя этот старый хрен зовет.

— На что я ему сдался?

— Вот ты его и спроси.

Сигизмунд с кряхтением поднялся. Аська с подозрением покосилась на него.

— Хоть ты, Морж, на ходу не рассыпайся. А то уже тошнит от хворых.

— На себя полюбуйся, — огрызнулся Сигизмунд.

Достало. Все достало. В собственном доме по вызову хожу. Какой–то старый дегенерат аудиенцию назначает. Гнать, всех гнать! Измыслить, как — и к едрене фене.

Нарочно шаркая шлепанцами, Сигизмунд проник в «светелку». «Старый дегенерат» развалился на тахте. Рядом вила гнездо заметно растолстевшая Лантхильда. Тут же верхом на стуле сидел Вамба. Что–то замысловатое плел из тонких ремешков.

Едва Сигизмунд вошел, в него уперся хмурый взор из–под кустистых бровей. Изуродованная шрамами физиономия старого вандала обратилась к «зятьку».

Старец источал какой–то свой особенный запах. Плюс корвалоловая вонь.

— Чего? — буркнул Сигизмунд. — Звали?

Старый вандал некоторое время пялился на Сигизмунда молча, мрачнея с каждой секундой. Затем, брызгая слюной и разъяряясь все больше, заговорил.