Онлайн книга Битва президентов

А на все его развлечения Киев списывал немалые суммы из государственного бюджета."

"Со своей стороны, неутомимый в застольях и общении с любвеобильными кареокими киевлянками Шахашвили не забывал разражаться пылкими речами в поддержку «оранжевой революции», честно отрабатывая каждую тарелку борща, каждую стопку горилки и чесночную пампушку. Но в казне денег от этого не прибавлялось, и сподвижники Мищенко стали упрашивать грузинского гостя уехать восвояси. Тот согласился лишь при условии, что за ним последует целый гарем украинских девчат.

Украинцам не оставалось ничего другого, как отправить в Грузию больше десятка лучших представительниц модельного бизнеса, тех, о которых, как правило, говорят: «ноги от зубов растут». Делегация стильных и сексапильных дивчин, кутающихся в элегантные полушубки, была встречена на ура и отправлена на высокогорный курорт Гудаури, где уже глотал слюнки Шахашвили. Не захотели остаться без женской ласки и его телохранители. Когда манекенщицы, покрытые синяками от щипков и укусов, возвратились на родину, по Киеву поползли слухи о странностях и, мягко говоря, неадекватности президента самой суверенной и демократической кавказской республики.

И вот теперь оба – Мищенко и Шахашвили – намеревались на пару отхватить солидный кусок чужого пирога.

– И что дальше? – осведомился Разин, поджимая губы.

Мищенко одарил его взглядом учителя, объясняющего классу, почему дважды два всегда будет четыре.

– А дальше, – сказал он, – все зависит от качества фильма.

– Вы его видели.

– Я не специалист, – возразил Мищенко.

«И не такой кретин, каким иногда кажешься», – мысленно закончил за него фразу Филин.

– Сколько все это займет времени? – спросил он.

– Сутки, двое, – пожал плечами Мищенко. – Зато потом из Польши прибудет представитель Корчиньского или даже он сам лично.

Последнее словечко было произнесено с особым удовольствием. Как будто бывший украинский президент специально разучил его, чтобы радовать себя и окружающих замысловатыми терминами.

– Мне нужно позвонить, – сказал Разин и был милостиво оставлен в полном одиночестве.