Онлайн книга Большие Песцовые радости

В коридорах я ловил на себе множество любопытных взглядов, правда, никто ко мне с уверением в вечной любви и дружбе не лез. Да и вообще не лез с разговорами. Так, присматривались, не понимая, чего от меня ждать.

— О, Илюша вернулся! — радостно завопила Уфимцева, стоило мне появиться на пороге аудитории. — Иди к нам скорее."

"Группа сидела компактно, но свободное место для меня нашлось. Показалось, что мне были рады все. Кроме Бизунова, естественно.

— Как вернулся, так и обратно в Дальград уедет, — заявил он, ревниво косясь на Фурсову.

Надежда в его глазах была столь сильной, что я чуть не согласился.

— Я здесь надолго, Роман. Мне еще долги закрывать.

— Твои долги сами преподы закроют, — недовольно буркнул он.

— Но это не прибавит мне знаний, — возразил я. — Долги нужно закрывать честно.

— Ой, кто это о честности заговорил? — необычайно противным голосом сказал Бизунов.

— Роман, прекращай, — надавил на него Темников. — Чего ты начал? Нормально же все было.

— Нормально было, пока этого здесь не было, — надулся Бизунов. — Вот же везет некоторым. Он вообще ничего для своего успеха не сделал, просто родился от правильного отца. Все остальное его родственнички сделали. Даже Николая Шелагина устранили.

— Роман, ты не меняешься, — хмыкнул я. — Подумай на досуге, почему Николая передали родителям княжеского целителя, Эрнеста Живетьева. Может, чего умного в голову придет. А то у тебя там один мусор.

— Да ну его, — фыркнула Уфимцева.

— Маша наверняка в Дальград переведется, — ответил я.

— Почему это? — набычился Бизунов, и сама Фурсова с удивлением на меня посмотрела.

— Арина Ивановна умерла, — пояснил я. — Маше нет смысла выполнять договоренность с ней. А Верейск ей никогда не нравился, она уверена, что достойна лучшего.

Во время моего монолога Фурсова то бледнела, то краснела, потом резко подскочила и выпалила:

— Неправда! Это все неправда!

Бизунов бросил мне:

— Ну ты и сволочь! — и принялся уверять предмет своего обожания, что моим словам никто не поверил.

Некоторых жизнь ничему не учит. Фурсова притворялась расстроенной и оскорбленной.

— То есть она выполняла здесь поручение Живетьевых? — удивилась Мацийовская.

— Да, Яночка. Необходимости в этом больше нет, так что я думаю, что Мария уедет. Возможно, доучится этот семестр, а возможно, и нет.

— Размечтался.