Онлайн книга Череп под кожей

Одному Богу известно, как они повлияют на публику.

Эмброуз отозвался с задних рядов. Айво удивился, услышав его голос, и задумался, как долго он там просидел.

– Это была ваша идея, насколько я помню.

– Я всего лишь хотела музыкальную шкатулку, а не чертово попурри из шотландских песен. И что, нас обязательно должен кто-то смотреть? Корделия, вам нечем больше заняться? Видит Бог, мы достаточно вам платим. Толли, а вы могли бы помочь погладить костюмы, если не собираетесь весь день просиживать здесь штаны.

Девушка встала. Даже в полумраке Айво заметил, как покраснела ее шея и приоткрылся рот. Она, видимо, хотела возразить, но потом решительно сомкнула губы. Несмотря на открытый, почти осуждающий взгляд, сбивающую с толку честность и напускную деловитость, в душе она была чувствительна как ребенок. Его охватил гнев, настолько сильный, что затмил все остальные чувства. И он обрадовался, что все еще может испытывать такие эмоции. С трудом поднявшись и понимая, что все взоры обращены на него, он спокойно произнес:

– Мы с мисс Грей прогуляемся.

Когда они вышли под молчаливыми взглядами труппы, Корделия сказала:

– Спасибо, мистер Найтли[19].

Он улыбнулся и внезапно почувствовал себя удивительно хорошо, во всем теле появилась какая-то непостижимая легкость.

– Боюсь, в моем теперешнем положении танцор из меня никудышный, и если бы мне пришлось выбирать для вас роль в «Эмме», уж конечно, вы не стали бы бедной Харриет.

– Быть может, у нее действительно есть такая проблема, но я считаю, это ее не оправдывает.

– А у меня публичная грубость провоцирует детские выпады, которые приносят удовлетворение лишь в ту секунду, когда я высказываюсь. Она извинится самым милым образом, когда вы окажетесь наедине, – добавил он.

– В этом я уверена. – Она вдруг повернулась к нему и улыбнулась.

Он подумал, что она единственный человек на острове, который мог сказать это, не смутив и не разозлив его, и спросил:

– Как насчет пляжа?

– Отличная мысль.

– Боюсь, я буду идти медленно.

– Это не важно.

Какая же она милая, с какой скромностью и достоинством подает себя. Он улыбнулся и протянул ей руку.

– «В честь этих жертв, моя Корделия, сами боги воскуряют фимиам»[20].