Онлайн книга Награда

Память подсказала, как в детстве брат за их общие проделки вину неизменно сваливал на нее.

Слезы текли по щекам, но Гаэль улыбалась, словно то были слезы прощания и очищения.

В субботу, когда уже спустились сумерки, она отправилась в последний пункт своего невеселого путешествия — в старый дом Фельдманов. Долго стояла на том же месте под деревом, откуда видела, как их забирали в то ужасное утро.

Гаэль вдруг увидела двух маленьких девочек, которые бегали по дому, а потом и молодую женщину. Повнимательнее присмотревшись, заметила и другие признаки жизни: дом был свежевыкрашен, в саду росли цветы.

Гаэль увидела, как из подъехавшей голубой машины вышла дама в меховом манто и модной шляпке. Очевидно, новые хозяева этого прекрасного дома — люди состоятельные, а возможно, купили за ничтожную сумму. Дома депортированных евреев по всей Европе скупали за сущие гроши в надежде после войны продать за истинную стоимость и сколотить на этом состояние. Никому не было дела до тех, кто в них жил раньше, и до того, что случилось с прежними хозяевами, как и о происходивших в этих домах трагедиях.

Всю обратную дорогу до дома она проплакала и, приехав, поднялась на чердак, в комнаты для прислуги, где вместе с родителями провела годы оккупации. Поместье казалось мертвым, и Гаэль еще раз порадовалась, что может теперь освободиться от этого дома и всего, что напоминало бы о военных годах.

"В воскресенье перед отъездом она посетила могилы родителей и брата, чтобы попрощаться и попросить прощения за то, что не смогла им помочь, за то, что уехала, за то, что избавилась от дома, где жили несколько поколений ее семьи.

Гаэль знала: чтобы начать новую жизнь, нужно освободиться от прошлого.

Прежде чем навсегда закрыть за собой дверь, она позволила фермеру забрать из дома все, что захочет, а то, что она любила, останется в ее сердце.

Добрый человек подвез ее до вокзала и еще раз поблагодарил за то, что согласилась продать ему имение.

— Удачи, мадемуазель, — пожелал он Гаэль, и они пожали друг другу руки.

— И вам удачи.

Фермер долго стоял, глядя вслед уходившему поезду, и вспомнил ее отца, красавицу-мать и озорника-брата. Потом мысленно пожелал ей добра и сел в машину.