Онлайн книга Дети тумана

Гамлет был еще жив, он разлепил глаза, и по их выражению Полковник понял, что Гамлет его видит. В глазах не было гнева – только безмерная досада человека, которого неизвестно почему оторвали от нужного и важного дела. Задохнувшись от жалости и гнева, Полковник выстрелил почти в упор.

Где-то поблизости завыла полицейская сирена, но, опережая ее, на площадь камнем упал военный вертолет. Полковник отвернулся и медленно отошел к фургону. Встретился взглядом с Эвридикой – глаза огромные и сухие.

– Тебе не кажется, что мы уже мертвые, мой колонель? – спросила она громко.

– А черт его знает, – сказал Полковник. Сам он не сомневался, что так оно и есть. – Разговорчики в строю…

– Хорошенькая компания, – сказала Эвридика, – несостоявшаяся художница, графоман и бывший студент, а ныне полковник. Плюс инопланетяне. Смеху-то…

– Помолчи, пожалуйста, – сказал Полковник устало.

– Молчу, молчу… – Она отодвинулась с места водителя и с подчеркнуто безучастным выражением лица включила магнитофон.

«Ша-агом!» Грязь коростой на обмотках мокрых.

«Арш!» Чехол со знаменем мотает впереди.

«Правое плечо!» А лица женщин в окнах не прихватишь на борт, что гляди, что не гляди.

«Даешь!» Не дошагать нам до победы.

«Даешь!» Нам не восстать под барабанный бой.

Стая хищных птиц вместо райских голубиц —

и солдаты не придут с передовой…

Полковник, опершись спиной на колесо, равнодушно следил за суетой возле вертолета и церкви. Он подумал, что все это как-то ничуть не похоже на классическую, каноническую, обыгранную в сотнях книг и фильмов агрессию коварных пришельцев из космоса.

4 вандемьера 2026.

Вторая половина дня

– «Неистовый Роланд», – сказал Малыш.

– Что? – переспросил Ланселот.

– Поэма Лодовико, Ариосто, – пояснил Малыш. – Шестнадцатый век. О рыцаре Роланде, который сошел с ума и носился по дорогам, убивая всех попадавшихся на пути. Похоже, правда?

– Я и не подозревал у тебя таких знаний.

– А это была одна лапочка, – безмятежно сказал Малыш, – она как раз по этим Роландам специализировалась.

Он перевернулся на спину и закусил травинку. Он был крепко сбитый, рыжий и самый молодой из троих. Даже когда он оставался серьезен, казалось, что он улыбчиво щурится, – бывают такие лица.

– Еще парочка подобных лапочек – и можешь поступать в Сорбонну, – проворчал Ланселот.

Едва слышно потрескивала рация.