Онлайн книга Двойник короля 15

Смелый, говорит, и не просишь пощады. Предложил подрабатывать, я согласился. Кислый меня и свёл с учителем, когда я искал мести.

— Так ты ещё и коротышке-кровососу продался? — поинтересовался, усмехнувшись.

— Мы партнёры. Он мне помогает с документами, я ему — с информацией. У него есть связи, у меня — доступ к жандармским сводкам. Взаимовыгодное сотрудничество.

— Слушай! — остановился. — А я смотрю, у тебя слабость на странных личностей.

Дрозд усмехнулся и достал из кармана фляжку, отпил. У него же всё закончилось? Или фляга — артефакт и самовосполняется?

— Кто бы говорил… — усмехнулся некромант.

— Я не странный. Просто адаптируюсь к обстоятельствам.

— Да ладно тебе, — хмыкнул Дрозд. — Обычные люди при виде Кислого писают от страха, а ты спокойно идёшь с ним знакомиться.

— А он на что способен? Кроме кислоты?

— Всё, что умеют кровяши, только в разы сильнее. Может управлять чужой кровью, высасывать жизненную силу, превращаться в туман или летучих мышей.

— Приятный товарищ.

— Самый милый, — согласился Дрозд. — Только с ним лучше не играть. Он может быть вежливым и обходительным, но это всё маска. Внутри Кислый — хищник, который видит в людях только еду.

Мы подошли ко входу в квартал. Картина перед глазами была колоритная. Рядом валялись какие-то пьяницы. Женщина натягивала платье на голую задницу, а мужик протягивал ей деньги. Нравы изнанки столицы поражали своей открытостью.

Квартал встретил нас своими особенными ароматами. Здесь смешивались запахи дешёвого вина, немытых тел, кислой мочи и чего-то сладковато-тошнотворного. Видимо, поблизости готовили наркотики или травили кого-нибудь ядами.

Архитектура разительно отличалась от центральных районов. Вместо помпезных особняков — покосившиеся деревянные домишки, вместо широких проспектов — узкие переулки, где двое с трудом разойдутся. Штукатурка облезла, обнажая гнилые доски. Крыши протекали, на стенах расцветала плесень.

Но жизнь здесь кипела — своя, особенная. Из окон лилась музыка — не изысканные вальсы аристократов, а грубые народные песни. Кто-то играл на губной гармошке, кто-то бил в самодельный барабан из бочки.

Женщина, которая расплачивалась с клиентом, была лет сорока на вид. Лицо измученное, покрытое толстым слоем дешёвой пудры. Помада размазалась, обнажая беззубый рот. Платье когда-то было красивым, но теперь висело грязными лохмотьями.