Онлайн книга Егерь императрицы. Русский маятник

8 ноября 1796 года.

– Я так понял, императрица Екатерина Великая скончалась? – Алексей поднял глаза на преображенца.

– Так точно, ваше превосходительство, – подтвердил тот, печально вздохнув. – Утром шестого ноября, не приходя в сознание. А уже в полдень мы стояли в оцеплении вокруг дворца, и нас возвестили о восшествии на престол Павла Петровича, Императора Всероссийского Павла Первого.

– Вот и пошли прахом все планы, – произнёс задумчиво Алексей. – А маятник русской истории качнулся в другую сторону. Господин капитан, я не понял, здесь приказано начать движение со своим полком, – перечитал он заново текст приказа.

"– Ваше превосходительство, вы меня извините, я ведь только курьер, – ответил тот после заминки. – Точно такие же пакеты адресованы каждому полковому командиру. Скажу вам только как гвардейскому командиру, что объединённого войска с этого часа более не существует и каждое подразделение должно следовать в пределы империи отдельно, не ожидая более ни от кого и никаких указаний.

– Поня-ятно, – протянул Егоров. – Только ведь не всё так просто, вот у меня дальние дозоры по всей округе в горах раскинуты. Попробуй их быстро собери. А казаки генерала Платова так и вообще за Куру в Талышское ханство ушли.

– Ваше превосходительство, я ведь просто курьер, – пожав плечами, повторил капитан.

– Хорошо, не смею вас более задерживать. Никита! – позвал он старшего вестового, когда преображенец вышел. – Срочно ко мне всех штаб-офицеров! Пулей!

Глава 12. Возвращение

С середины декабря из русского лагеря, разбитого около Джавада, начали уходить на север русские полки. Ещё до них ускакали конные сотни союзных ханов, принимавших участие в походе. Первой из русских подразделений вытянулась колонна Московского мушкетёрского полка, следом за ней пошли Кабардинский и Воронежский, далее, сопровождая обозы, выступили Астраханский и Владимирский драгунские полки, ну а там начали готовиться к выходу и все остальные.

Отстранённого от командования Зубова не было видно.

– Лежит в шатре их светлость, – поведали Алексею адъютанты. – Никого к себе пускать не велел. Еду вообще третий день уже не принимает, только лишь воды и хмельного просит.

– Я к нему по важному делу.