Онлайн книга Если бы меня спросили

"

"Нет, менять работу Ирка не планировала («И не мечтай!» — показала она средний палец Ольге твари Александровне, как звал её Вадим, и Ирка была с ним полностью согласна), но, чёрт побери, она в этом городе родилась и выросла, неужели не найдёт кого-нибудь из знакомых в нужном ей заведении?

Например, в онкологическом центре, где лечилась мама Вадима.

Конечно, его отец не дурак, и тоже начал именно с той организации, что проводила процедуру изъятия яйцеклеток его жены. Только пошёл законным путём, потому что нигде так хорошо не ориентировался, как в законах.

«С твоей чёртовой женой дружить я не буду и не собиралась, что бы ты там себе ни думал, большой важный дядя, — с отвращением подумала она про мачеху Вадима. — Я пойду своим путём».

И пошла…

— Можно? — заглянула Ирка в кабинет маминого врача-онколога.

— Ирочка! — всплеснула руками маленькая худенькая женщина с очками в необычной восьмиугольной оправе, торчащими из нагрудного кармана белоснежного халата, и сорокалетним стажем маммолога. — А я увидела на записи Лебедева, решила, мама всё же надумала зайти, — махнула она рукой на стул. — Присаживайся.

— А мама давно у вас не была? — удивилась Ирка.

— Давненько, Ирочка, давненько. Уже беспокоюсь за неё, хотела звонить.

— Ей разве не нужно регулярно наблюдаться? Ой, — села она и тут же подскочила, вспомнив, что у неё в руках букет.

— Ох, какие красивые, — приняла подарок доктор.

После букетов Воскресенского, составленных профессиональными флористами, Ирка не смогла пойти с тремя розочками в хрустящем целлофане. Первую зарплату опять же получила — могла себе позволить.

Ох уж эта красивая жизнь! Как же быстро к ней привыкаешь!

— Спасибо, Ирочка! — отставила на край стола шляпную коробку Людмила Алексеевна.

— Да вроде ничего, — пожала плечами Ирка.

— Ну а ты какими судьбами?

— Да я… мне… — смутилась Ирка. Думала, скажет как есть, попросит узнать есть ли в их криохранилище что ей надо, но под прямым внимательным взглядом врача растерялась, запаниковала. Да ещё из-за мамы растревожилась. — Хотела узнать, как у мамы дела, она же правду не скажет, а теперь не знаю, что и делать.