Онлайн книга Горничная особых кровей

— Это твое окончательное решение?

— Да.

Владетель развел руками и вздохнул, якобы сожалея.

— Ну, раз так, иди.

Я подошла к двери и взялась за ручку.

— …Завтра в девять утра ты должна быть здесь. Охрана тебя пропустит.

— Но я же не согласилась!

— Ты отказалась стать горничной и получать за это хорошие деньги и хорошее отношение. Так что я приказываю тебе стать моей горничной. С сохранением низкой зарплаты.

Я обернулась.

— Приказываете? Да вы кто та.

Черт. он мой владетель.

— Девять утра, горничная. Не опаздывай.

Глава 4"

"Сначала я направилась в женскую спальню, но уже у самой двери до моего уставшего мозга дошло — я в таком состоянии не засну. Буду думать, переживать, в мою голову придет какая-нибудь дурацкая мысль, и я все испорчу.

Так что я свернула и дошла до кухни. Гу заваривает для Гримми травки для успокоения нервной системы, и оставляет чайник с ними всегда на одном и том же месте. Надеюсь, отвар еще остался. А если нет — просто выпью чаю.

Хорошо, что полетела автоматика — всегда можно открыть дверь.

Я было испугалась, но быстро взяла себя в руке. Это же просто Гу, наш медведь Гу.

— Регинка? — донеслось до меня сонное. — Чего не спишь?

— Не могу. Лезут всякие мысли в голову.

— И я не могу, — вздохнул устало повар, и включил основной свет. В руках мужчины была темная бутылочка, а на бороде — крошки. Какие бы деликатесы Гу не готовил, любимой его закуской оставался кусок хлеба с салом.

— Я тоже не могу.

— На? — он протянул бутылочку.

«Да, это, пожалуй, лучше успокаивающего отвара».

Я приняла бутылочку и глотнула прямо из горла. Жидкость огнем опалила рот, пищевод, и теплом разошлась по телу. Я прошла к столу, где обычно выпивала наспех утреннюю чашку кофе, уселась на табурет и начала массировать виски.

— Сальца будешь? — деловито спросил Гу.

— Нет. Лучше просто хлеба дай.

Повар тоже сел за стол и протянул мне кусок душистого хлеба.

Кухня закачалась перед глазами. Я начала уплывать в тепло, даруемое алкоголем, тонуть в нем. А вот у Гу алкоголь развязал язык:

— Я тридцать лет на этой кухне вкалываю. За эти годы ни разу упрека не слышал, всем все нравилось. И Элайзе, и муженьку ее почившему, и остальным.