Онлайн книга Я заберу свою дочь

Становится любовницей, рушить семью, я точно не намерена. Тем более, как выяснилось позже, его жена была в положении.

Только мои желания в расчет не принимались. А мои открытия истинной личности Владимира продолжались. Правда оказалась куда более пугающей, чем просто наличие жены.

Глава 16

- И что? – выгнув бровь, спросил Владимир, когда я ему сообщила о том, что видела его с женой.

- Нам надо расстаться… у тебя семья… - именно в тот момент я впервые ощутила безотчетный страх.

Но еще не осознавала, насколько сильно влипла.

- Моя семья тебя не касается, - серые глаза вмиг превратились в холодные, колючие осколки льда.

- Это наша последняя встреча. А деньги… я продам квартиру, буду работать и все тебе отдам, - попыталась открыть автомобиль, но он оказался заперт.

- Отработаешь. Можешь не сомневаться, - лоск и вся привлекательность осыпались с него. Монстр обнажил истинное лицо. Вместо красивого и галантного мужчины передо мной сидело нечто пугающее.

- Можно мне выйти? – я все еще безотчетно дергала ручку двери.

- Можно начинать меня благодарить, - он оскалился.

Этот оскал мне никогда не забыть. Долгие годы он меня преследовал, виделся в случайных прохожих, приходил в кошмарах.

В тот день домой я не попала. Владимир отвез меня на квартиру, приставил охранников и показал видео моей лежащей в палате матери.

- Одно неверное движение, и мы вместе с тобой поедем на ее похороны, - и засмеялся, так что меня сковал утробный ужас.

Так я стала заложницей Владимира. И с каждым днем познавала его истинную ужасающую суть.

Его не интересовала близость в классическом понимании. Он жаждал унижений своей жертвы. Чтобы его просили, умоляли, становились на колени. Он ни к чему не принуждал, наоборот, он хотел, чтобы его просили и вымаливали. Это был его странный способ получать изощренное удовольствие.

Если я не слушалась, он морил меня голодом. Мог на трое суток закрыть в ванной комнате. Были и другие способы унижений. Он день за днем морально ломал мою личность. И после каждого наказания, я должна была вымаливать его снисходительность и прощение.

Монстру нравилось вывозить меня к матери. Давать выученный текст. Наблюдать, как я, глотая слезы, выдавливаю из себя улыбку и изо всех сил пытаюсь убедить маму, что у меня все хорошо. Я не хотела, чтобы она переживала. В том, на что он способен, я уже не сомневалась.

Мама поправлялась очень медленно. Я могла попытаться передать ей записку. Но понимала, что это только подпишет нам приговор.