Онлайн книга Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Судя по выражению его лица Никита правильно поступил, оставшись в коридоре. Но разве это интересует Сергея Дементьевича?

— Он там остался, — киваю на незакрытую дверь, — чтобы нам не мешать. А вы работаете? Вам же ваш лечащий врач запрещает! Нельзя нервную систему перегружать.

— По сравнению с моим зятем это не нагрузка, а так, детский лепет, — отец отбрасывает планшет и раздраженно зовет: — Зять, иди сюда.

Никита входит за мной с непроницаемым видом. Шведов складывает руки на груди и сводит брови на переносице.

— Ну и как это называется? Ты какого хера руку дочки моей просил? Почему Соболеву ничего не сказал?

— И вам добрый день, Сергей Дементьевич, — на лице Никиты ни один мускул не дрогнул.

— А если бы эта тупая обезьяна тебя инвалидом сделала, моей дочке пришлось бы за тобой до конца дней судно выносить? — кипит Шведов. Никита вскидывается и так же зло отвечает:

— Не пришлось бы.

Они сверлят друг друга яростными взглядами, и я встаю между этим перекрестным огнем.

— Папа, пожалуйста, успокойся, — беру Шведова за обе руки, — все закончилось хорошо. Андрей успел и этот ваш Соболев тоже...

Теперь его глаза обжигают меня, и я лишний раз подмечаю, как они у нас похожи. Интересно, у меня тоже так получается зыркать? Вряд ли, тогда ко мне точно никто на километр не посмел бы приблизиться.

Мы смотрим друг на друга, Шведов глубоко дышит. А до меня только сейчас доходит, что я назвала его папой. Вслух. Я все это время приучала себя называть его мысленно папой или отцом, и сейчас само вырвалось.

— Как ты меня назвала? Я не ослышался? — он сдавливает мои руки в широченных ладонях. Про Никиту и думать забыл, глаз с меня не сводит.

— Нет, — и я не отвожу, — я давно хотела. Не могла решиться, не получалось...

— Почему? — он странно хрипит. — До сих пор тошно?

— Нет, не поэтому, — подаюсь вперед, не хочу, чтобы он так думал. — Я просто... просто стеснялась."

"Последние слова говорю шепотом, но он все равно слышит.

— Доченька моя, — притягивает за плечи и целует в макушку. Обхватывает обеими руками, и я оказываюсь как в коконе. — Ты меня правда простила?

Никита отходит к окну и отворачивается. Я киваю. Да, правда. Давно.

— Я тебе позвонила, когда они... Когда меня обвинили, что я деньги украла. А ты в реанимацию попал. Я так испугалась...