Онлайн книга Индульгенция 2. Без права на жизнь

Но как идти к Марене, если она живет за рекой, у Черного бора? Там, где даже днем тени шепчутся. Я перешел частокол, ныряя в пролом, что твари Нави пробили прошлой осенью, — и тут ветер ударил в лицо, принеся запах гнили. Не озерной тины, а той, что исходит из разрытых могил.

Река вздулась, хотя дождей не было. Вода, темная, как деготь, билась о берег, выплевывая на камни то, чего не должно быть в нашем мире: невиданную рыбу с человеческими зубами, ветви деревьев, на которых вместо листьев росли волосы. Я снял пояс, привязал к ольхе — переходить вброд, не зная дна — безумие.

— Эй, парень, ищешь брод? — голос донесся справа.

Обернулся — на камне сидела девка. Платье из мха и паутины, волосы — спутанная крапива, а глаза… Глаза были как у той овцы Горанина — слишком большие, слишком человеческие.

— Я проведу, — прошелестела она, вставая. Ноги ее не касались земли. — Только брось железо. Оно жжет.

Прут в моей руке вдруг затрещал, как живой.

— Уходи! — бросил я, замахнувшись прутом, как мечом.

Она рассыпалась вороньей стаей, каркая, а я, не раздумывая, шагнул в воду. Холод обжег, словно пламя, но прут в руке засветился тусклым багрянцем. Глубже — вода уже по грудь — и тут что-то обвило лодыжку. Не водоросли. Пальцы. Костлявые, с острыми ногтями. Я рванулся вперед, теряя с ноги обувь, выкарабкался на берег, задыхаясь. За спиной вода вскипела, выпустив черный пузырь с лицом — моего лица, но с ртом до ушей.

Черный бор встретил меня стоном. Деревья здесь росли криво, стволы перекручены в спирали, будто великаны, застывшие в агонии. Тропу найти было невозможно, но я шел на запах дыма — горького, с примесью полыни.

Избушка Марены стояла на курьих ножках, но не сказочно-резных, а настоящих — птичьих, ободранных до костей. Стены были слеплены из глины и перьев, а вместо трубы торчал конский череп.

— Заждалась уж, соколик, — хрипло кашлянули изнутри.

Дверь скрипнула, отворяясь сама.

— Принес то, что из Нави? — спросила она, указывая костяным пальцем на мою грудь.

Я достал из-за пазухи обгоревший лоскут — все, что осталось от той проклятой шапки. Сжег, но пепел не развеял. Интуиция? Или страх?

Марена швырнула лоскут в горшок с кипящей жижей. Тот взвыл, как раненый зверь.